Властелин колец - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 200

– Как по–вашему, он нас видит? – шепнул Сэм.

– Не знаю, – тихо отозвался Фродо. – Но думаю, вряд ли. Когда темно, даже друг может тебя не заметить, если ты в эльфийском плаще. Я тебя, например, в тени и с двух шагов не вижу. К тому же он, я слышал, не любит света – ни солнечного, ни лунного[416].

– Так что же за нелегкая его сюда несет?

– Тише, – предостерег Фродо. – А вдруг он нас чует? Да и слух у него, по–моему, хороший, прямо как у эльфов. Может, он что–то слышал? Например, наши голоса. Мы ведь вовсю орали, когда спускались. Да и минуту назад тоже не шепотом переговаривались.

– Осточертел он мне, вот что, – заявил Сэм. – Это уже через край! Ох, не миновать ему разговора по душам. На этот раз мы его не упустим!

И Сэм, поглубже натянув капюшон, на цыпочках направился к утесу.

– Осторожней! – шепнул Фродо, следуя за ним. – Главное – не спугнуть! Он гораздо опаснее, чем кажется!

Черная фигурка одолела уже больше трех четвертей спуска и находилась всего саженях в семи от подножия. Затаившись за большим валуном, хоббиты наблюдали за Голлумом. По–видимому, тот встал в тупик, – а может, что–то его встревожило? Хоббиты явственно слышали сопение, то и дело перемежавшееся резким свистящим выдохом, который звучал как ругательство. Голлум снова поднял голову, и Сэму с Фродо показалось, что он плюнул. Затем Голлум пополз дальше. Теперь слышен был и голос, присвистывающий и скрипучий:

– Ах! Ш–ш–ш! Осторожно, С–сокровище мое! Тиш–ше едешь – дальше будешь. Нам нельзя рисковать ш–ш–шеей, нет, мое С–сокровище! Голлм–голлм! – Он опять поднял голову, поморгал на месяц и быстро прикрыл глаза: – Ненавидим! Мерзкий, поганый свет! От него мураш–шсы по коже. Ш–ш–ш… Он следит за нами. У нас болят глазки…

Он подползал все ближе, и шипение становилось отчетливей:

– Где оно, где оно, С–сокровище, С–сокровище мое? Это наш–ше Сокровище, наш–ш–ше, мы хотим его назад. Воры, воры, грязные вориш–ш–шсы. Где они? Где наше Сокровище? Чтоб их! Мы их ненавидим!

– Похоже, он не знает, что мы здесь, а? – шепнул Сэм беззвучно. – Но что он называет своим «с–сокровищем»? Наверное…

– Тсс! – таким же шепотом предостерег Фродо. – Он приближается. Лучше пока помолчать!

Голлум и впрямь снова резко остановился. Его большая, на жилистой шее голова склонилась набок, словно он к чему–то прислушивался.

Сэм сдержался, хотя кулаки у него сжимались сами собой; кипя гневом, он с отвращением вглядывался в злосчастную тварь. Голлум тем временем снова пополз, шепча что–то себе под нос и беспрестанно испуская шипение.

Наконец он оказался примерно в дюжине локтей от подножия, прямо у хоббитов над головами. Скала здесь нависала над землей, и Голлум не смог найти, за что уцепиться. Он попытался извернуться и прыгнуть ногами вниз, но не удержался и с пронзительным визгом опрокинулся на спину, поджав лапы, как паук, когда оборвешь над ним паутинку.

Сэм, выскочив из укрытия, в два прыжка подлетел к Голлуму и, прежде чем тот опомнился, сел на него верхом. Но даже и застигнутый врасплох, Голлум оказался более опасным противником, чем рассчитывал Сэм. Не успел хоббит как следует прижать врага к земле, как тот обхватил его длинными ногами, обвил руками и зажал мертвой хваткой, не давая шевельнуться и постепенно сдавливая объятия, словно веревочные петли. Липкие пальцы нащупали горло. Острые зубы впились в плечо. Сэм смог сделать только одно – изо всех сил боднуть Голлума в лицо своей круглой крепкой головой. Голлум зашипел и плюнул, но лап не разжал.

Несдобровать бы Сэму, будь он один. Но Фродо, выхватив из ножен Жало, бросился на помощь. Левой рукой он поймал Голлума за жидкие волосы и запрокинул ему голову так, что белесые, ненавидящие глаза уставились в небо.

– А ну пусти, Голлум, – приказал Фродо. – Это не что–нибудь, а Жало. Оно тебе знакомо. Давай, давай, иначе испробуешь его на себе! Перережу глотку и не задумаюсь, ясно?

Голлум тут же сдался и обмяк, как мокрая веревка. Сэм, ощупывая плечо, поднялся на ноги. Глаза его горели гневом, но отомстить немедленно просто рука не поднималась – противник валялся на камнях у ног и хныкал самым жалким образом:

– Не делай нам больно! Запрети им делать нам больно, мое С–сокровище! Хоббитсы хорош–шие, добрые, они не сделают нам больно, правда? Мы ничего плохого не замышляли. Хоббит бросился на нас, как кот на бедную мышку. Нам так одиноко, голлм! Если хоббитсы будут добрые, то и мы будем хорош–шие, о да, о да!

– Что с ним делать? – спросил Сэм растерянно. – Мое мнение – связать покрепче, чтобы больше за нами не таскался, и вся недолга!

– Хоббитсы хотят нас–с убить, убить! – взвизгнул Голлум. – Жестокие маленькие хоббитсы! Они хотят нас связать и брос–сить здесь, на холодных, твердых камнях, голлм–голлм!.. – И в горле у него заклокотали рыдания.

– Нет, – сказал Фродо. – Если убивать, то уж сразу. Но сейчас мы просто не можем этого сделать. Несчастный уродец! Он действительно не причинил нам пока никакого зла!

– Как это не причинил? – изумился Сэм, потирая плечо. – Ну, не причинил, так замышлял! И теперь замышляет, помяните мое слово! Его заветнейшая мечта – придушить нас во сне, тепленьких. Точно вам говорю!

– Боюсь, ты прав, – признал Фродо. – Но одно дело – замышлять, другое – исполнить…

Он надолго задумался. Голлум лежал неподвижно. Хныканье стихло. Сэм стоял над поверженным врагом, сверля его сердитым взглядом.

Фродо вдруг почудилось, что в ушах у него звучат слабые, но отчетливые голоса из прошлого:

«Жаль, что Бильбо не убил эту мерзкую тварь. Ведь это было так просто!»

«Жаль, говоришь? Верно! Именно жалость удержала его руку. Жалость и милосердие. У Бильбо не было нужды убивать, и он сжалился».

«А мне не жаль Голлума. Совершенно не жаль. Он заслуживает смерти!»

«Заслуживает смерти? Еще бы! Но смерти заслуживают многие – а живут, несмотря ни на что. Многие, наоборот, заслуживают жизни и умирают. Ты можешь их воскресить? Нет? Тогда не торопись выносить смертный приговор именем справедливости, когда на самом деле ратуешь только за собственную безопасность. Даже мудрейшие из мудрых не могут всего предусмотреть».

– Быть по сему,– вслух ответил хоббит, опуская меч.– Правда, я еще боюсь. И все же, как видишь, я решил не трогать его. Ибо я повстречался с ним лицом к лицу, и мне стало его жалко.

Сэм удивленно уставился на хозяина, который, казалось, разговаривал с кем–то невидимым. Голлум приподнял голову.

– Да–да, мы так нещ–щ–щас–сны, С–сокровище мое, – заскулил он. – Бедные мы, нещасные! Хоббитсы нас–с–с не убьют, хоббитсы хорошие.

– Не убьют, – сказал Фродо, – но и не отпустят. Ты полон злобы и коварства, Голлум. Тебе придется пойти с нами, а уж мы за тобой присмотрим. Но ты должен будешь помогать нам по мере сил. За добро платят добром!

– С–само с–собой, с–само с–собой! – воскликнул Голлум и сел. – Хоббитсы хорошие! Мы пойдем с ними. Мы отыщем для них в темноте надежные тропки, да. Но куда они торопятся, куда спешат по холодным, твердым камням, хотелось бы нам знать? Оч–чень, оч–чень хотелось бы!

Он поднял взгляд на хоббитов, и в его бледных, подслеповатых глазках мелькнул хитрый, заговорщический огонек.

Сэм нахмурился и скрипнул зубами. Он видел, что хозяин настроен как–то чуднo и спорить с ним толку не будет, – и все же ответа, который последовал, Сэм ждал менее всего.

Фродо посмотрел Голлуму прямо в глаза, те забегали и скользнули в сторону.

– Ты и сам знаешь, а не знаешь, так догадываешься, Смеагол, – спокойно и сурово произнес Фродо. – Мы идем в Мордор. Это ясно и так. Полагаю, ты знаешь дорогу?

– А! Ш–ш–ш, – зашипел Голлум, затыкая уши, словно откровенность Фродо сделала ему больно и он не мог слышать слова «Мордор», произнесенного вот так вот, вслух, без обиняков. – Мы догадывались, да. Мы догадывались. Мы не хотим, чтобы хоббитсы туда ходили, так ведь? Нет, С–сокровище мое, только не они, только не эти добрые, славные хоббитсы! Там пыль и жажда, там копи, рудники и шахты, там орки, тыс–сячи орков. Хоббитсы славные, им туда идти не надо!