Властелин колец - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 194

– Погляди на меня, – приказал Гэндальф.

Пиппин повиновался и посмотрел ему в глаза. Волшебник удержал его взгляд и некоторое время молча изучал хоббита. Наконец лицо Гэндальфа смягчилось, и на нем появилась тень улыбки. Он ласково положил ладонь хоббиту на голову.

– Все обошлось! Ничего больше говорить не надо. С тобой не случилось ничего страшного. Твои глаза не лгут, а лжи я боялся больше всего. Он не стал долго с тобой разговаривать, и это тебя спасло. Ты, конечно, осёл, но осёл честный, Перегрин Тукк, и честности покуда не утратил. Иной мудрец на твоем месте напортил бы куда больше… Но учти: ты и твои друзья были спасены по чистой случайности – если это можно назвать случайностью. Не рассчитывай, что тебе и дальше все будет сходить с рук! Начни он выспрашивать тебя по–настоящему – ты бы почти наверняка выложил все, что знаешь, на свою и нашу погибель. Но он, к счастью, поторопился. Видишь ли, ему не так нужны сведения, как ты сам собственной персоной, а с тобой он надеется поговорить на месте, в Черном Замке. Там у него будет на это много времени. Что же ты задрожал? Вмешался в дела волшебников – будь готов ко всему!.. Ну, ну, полно. Я тебя прощаю. Выше нос! Все обернулось не так уж и скверно!

Он бережно поднял хоббита и отнес обратно к папоротникам. Мерри побрел за ними и, когда Пиппина уложили, сел рядом.

– Ляг и отдохни, а лучше поспи, дружок, если, конечно, можешь, – посоветовал Гэндальф Пиппину. – Верь мне во всем. А если у тебя снова появится зуд в руках, скажи сразу. Этой болезни помочь нетрудно. Только булыжников мне под руку, чур, больше не подкладывать! А покамест побудьте вдвоем.

И Гэндальф зашагал к остальным, которые все еще толпились вокруг шара в тревоге и недоумении.

– Опасность часто настигает ночью, когда ее ждешь меньше всего, – сказал волшебник. – Мы спаслись чудом.

– Как хоббит? – спросил Арагорн.

– Думаю, все будет хорошо, – успокоил его Гэндальф. – С ним говорили недолго. К тому же хоббиты поразительно быстро приходят в себя. А память об этом случае, – вернее, страх перед этой памятью, – думаю, скоро сотрется. Даже, может быть, чересчур скоро! Арагорн! Возьмешь ли ты на сохранение Камень Орфанка? Только помни – это очень опасно!

– Воистину опасно! Но не для всех, – возразил Арагорн. – Для того, кто имеет право владеть этим шаром, опасность не так велика. Ибо теперь ясно, что к нам в руки попал палантир Орфанка из сокровищницы Элендила. Короли Гондора хранили его в Исенгарде. Мой час близок. Я возьму этот Камень.

Гэндальф поглядел на Арагорна – и вдруг, к удивлению собравшихся, торжественно поднял с земли покрытый плащом шар и с поклоном подал его Следопыту.

– Прими, о сиятельный повелитель, – произнес он. – Прими от меня сей Камень как залог остальных сокровищ, которые будут возвращены тебе в будущем. И не прогневайся, если я дам тебе совет: ты волен распоряжаться своим достоянием, как тебе угодно, но не пользуйся Камнем раньше времени! Будь осторожен!

– Разве можно упрекнуть меня в чрезмерной поспешности или неосторожности? Меня, который ждал и готовился столько долгих лет? – спросил Арагорн бесстрастно.

– В поспешности тебя не упрекнешь, – согласился Гэндальф. – Так не преткнись же и в конце дороги! И главное – храни эту вещь в тайне от остальных. Это касается и вас – всех, кто здесь собрался. Никто, и прежде всего хоббит Перегрин Тукк, не должен знать, где находится Шар. Наваждение может прийти снова. Беда Перегрина в том, что он держал этот Камень в руках и заглянул в него[408], а этого нельзя было допускать ни в коем случае. Следовало предотвратить это еще в Исенгарде. Я корю себя, что не опередил Перегрина и не поднял Шар сам. Но я думал только о Сарумане и не сразу понял, что за Камень нам достался. А потом я поддался усталости и, размышляя, что бы это могло такое быть, незаметно для себя заснул. Но теперь мне ясно все.

– Сомнений быть не может, – подтвердил Арагорн. – Теперь мы знаем, как переговаривались Исенгард и Мордор. Одной тайной меньше!

– Странное у наших врагов оружие! Но и слабости их весьма странны, – молвил Теоден. – Сегодня еще раз оправдалась древняя поговорка: «Злая воля рушит себя сама».

– Так бывает сплошь и рядом, – сказал Гэндальф. – Но на этот раз нам что–то уж слишком повезло! Как знать, может, хоббит уберег меня от какой–нибудь страшной ошибки! Ведь я уже думал, не проверить ли Шар на самом себе, не посмотреть ли, на что он годен? Сделай я это, я открылся бы Черному Властелину – а я не готов к такому испытанию, да и буду ли когда–нибудь готов? Но даже если бы мне хватило сил не отвечать ему на вопросы, он меня увидел бы, а для нас это гибель. Обо мне он знать не должен – по крайней мере до тех пор, пока это возможно.

– Я полагаю, час уже пробил, – сказал Арагорн.

– Нет, – отозвался Гэндальф. – Теперь Враг некоторое время будет теряться в догадках, и мы должны этим воспользоваться. Он уверен, что Камень сейчас в Орфанке, – а почему бы, собственно, и нет? Следовательно, хоббит – узник Сарумана и тот, истязая своего пленника, заставил его посмотреть в Шар, вот и все. Лицо и голос хоббита занимают сейчас все мысли Врага, и он с нетерпением ждет, чтобы пленника доставили в Черный Замок. Пока еще он догадается о своей ошибке! Нельзя упустить этого времени. Мы и так позволили себе слишком долгую передышку. Надо спешить. Окрестности Исенгарда сейчас не такое место, чтобы тут задерживаться. Я скачу вперед, и немедля. Перегрин Тукк отправится со мной. Это будет для него полезнее, чем лежать без сна, думать и ждать рассвета.

– Я оставлю при себе Эомера и десяток всадников, – решил Король. – На утренней заре мы двинемся дальше. Остальные могут остаться с Арагорном и выступать, когда им покажется удобнее.

– Твоя воля, Повелитель, – согласился Гэндальф. – Но торопись под защиту гор! Тебя ждут в Теснине Хельма!

Не успел он закончить, как на лица стоявших, заслонив яркий лунный свет, пала тень. Несколько всадников, громко вскрикнув, пригнулись и закрыли головы руками, словно защищаясь от удара. На всех напал слепой ужас и смертный озноб. Глянув наверх, перепуганные люди увидели, что луну на мгновение закрыло крылатое черное облако. Сделав круг, оно понеслось к северу и сгинуло, глотая на пути звезды. Никакой ветер Средьземелья не смог бы поспеть за ним.

Все окаменели. Гэндальф стоял, напряженно стиснув кулаки, и смотрел вверх.

– Назгул! – воскликнул он наконец. – Посланец Мордора! Близится буря! Назгул пересек Великую Реку! Скорее! По коням! По коням! Не ждите зари! Не дожидайтесь тех, кто медлит! Скорее!

Он бросился к Пиппину, подзывая на бегу Скадуфакса. Арагорн поспешил за ним. Подбежав к хоббитам, Гэндальф без объяснений поднял Пиппина на руки.

– На этот раз поедешь со мной, – сказал он. – Посмотришь, как скачет Скадуфакс!

Он бегом вернулся к своему ложу, перекинул через плечо небольшую сумку, в которой носил все свое немудреное имущество, и одним махом вскочил на подоспевшего Скадуфакса. Арагорн передал ему Пиппина, закутанного в плащ и одеяло.

– Прощайте! Следуйте за мной! – крикнул Гэндальф. – Скачи, Скадуфакс!

Огромный конь встряхнул головой. Развевающийся хвост заискрился в лунном свете – и Скадуфакс, разбрасывая комья земли, рванулся вперед, словно северный ветер с Туманных Гор.

– Прекрасная ночка! Отдохнули на славу! – сердито сказал Мерри Арагорну. – Удивляюсь я на некоторых счастливцев! Они, видите ли, не желают спать, а желают ехать с Гэндальфом – и вот, нате вам, все их желания тут же исполняются! И это, когда его стоило бы обратить в камень и оставить здесь навечно, в назидание грядущим поколениям!

– А что, если бы не Пиппин, а ты первым взял в руки этот Камень? – осадил его Арагорн. – Ты мог бы показать себя еще и хуже. Кто может сказать наверняка? Но, боюсь, сегодня твой удел – ехать со мной. И немедленно. Иди приготовься, а заодно посмотри, не забыл ли чего Пиппин. Да поживее!