Властелин колец - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 179

– Твои слова трогают меня, Гимли, – признался Леголас. – Я еще никогда не слышал, чтобы ты говорил так красноречиво. Ты почти заставил меня пожалеть, что я не видел пещер Хельмской Теснины! Знаешь что? Давай заключим договор. Если мы оба уцелеем вопреки всем опасностям, что ждут впереди, – давай постранствуем с тобой по Средьземелью! Ты посетишь со мной Фангорн, а я спущусь с тобой в пещеры Хельмской Теснины. По рукам?

– Я бы предпочел вернуться другой дорогой, – вздохнул Гимли. – Впрочем, будь по–твоему! Фангорн так Фангорн. Но ты должен пообещать мне, что после Фангорна мы с тобой отправимся в пещеры, и ты разделишь мое восхищение!

– Решено! – заверил его Леголас. – Но – увы! – пока что нам придется забыть и о пещерах, и о Лесе. Смотри! Деревья кончаются. Гэндальф! Скажи, далеко ли отсюда до Исенгарда?

– Для Сарумановых воронов – около пятнадцати лиг лету, – ответил Гэндальф. – Пять от устья Теснины до Брода, десять – от Брода до ворот Исенгарда. Но ехать всю ночь нет никакой нужды.

– А что мы увидим в конце пути? – спросил Гимли. – Ты, может, уже знаешь, а я так даже не догадываюсь!

– Я и сам ничего не знаю, – уклонился от ответа волшебник. – Я побывал там вчера после заката, а за это время многое могло случиться. Но я все же думаю, что мы едем не напрасно, хотя тебе и пришлось ради этого расстаться с Блистающими Пещерами Агларонда!

Наконец лес остался позади, и все увидели, что находятся у выхода из Лощины, близ развилки дорог: одна вела на восток, в Эдорас, другая – на север, к Броду. Оказавшись на краю леса, Леголас, придержав коня, с сожалением оглянулся и вдруг вскрикнул:

– Глаза! Смотрите! На нас кто–то смотрит из–под ветвей! Таких глаз я еще никогда не видел!

Остальные, удивленные его возгласом, приостановились и тоже обернулись. Леголас уже поворачивал коня, чтобы скакать обратно.

– Стой! – закричал Гимли. – Если ты сошел с ума, это твое дело, но дай мне сперва слезть! Я никаких глаз видеть не желаю!

– Не спеши, Леголас Зеленолист! – удержал эльфа Гэндальф. – Возвращаться в лес еще рано! Твое время пока не наступило.

Не успел он договорить, как из леса выступили три странных существа. Высокие, как тролли, не меньше двенадцати локтей ростом, крепкие и сильные, они напоминали молодые деревья, а облачены были в какое–то плотно облегающее одеяние серо–коричневого цвета – а может, это была не одежда, а кора? Ноги и руки у них были длинные, многопалые, волосы жесткие, а бороды – серо–зеленые, наподобие мха. Странные создания спокойно и серьезно осмотрелись, взглянули через головы всадников на север, приложили ко рту сложенные рупором ладони – и с их уст слетели гулкие, звенящие звуки, чистые, как зов рога, но куда более сложные, похожие скорее на музыку. На зов ответили; всадники снова обернулись к равнине – и увидели, что оттуда к лесу приближаются еще несколько точно таких же существ. Они ступали как болотные цапли, но шаги делали гораздо больше и к тому же ступали очень быстро – даже цапля не так часто машет крыльями. Всадники не могли сдержать возгласов удивления; некоторые даже схватились за мечи.

– Оружие вам не понадобится, – остановил их Гэндальф. – Это всего лишь пастухи. Они не враги нам. Более того – им до нас нет ровным счетом никакого дела.

По–видимому, он знал, что говорил. Великаны, не удостоив людей даже взглядом, вошли в лес и исчезли в нем.

– Пастухи? – недоумевал Теоден. – Где же их стада? И кто они, Гэндальф? Похоже, ты о них что–то знаешь.

– Они пасут деревья, – ответил волшебник. – Неужели ты забыл сказки, что рассказывают у вас по вечерам у зажженного очага? Спроси детей! Они легко извлекут нужный ответ из перепутанных нитей древних легенд. Ты видишь перед собой энтов из Фангорнского леса, о Король, леса, который по–вашему так и зовется – Энтвуд. Для энтов вы, роханцы, – скоропреходящая тень, только и всего. Годы, протекшие со времени Эорла Юного до Теодена Старого, для них ничто, а все деяния и подвиги твоих славных предков – малозначащее мельтешение.

Король долго молчал.

– Энты! – проговорил он наконец. – Поистине, если заглянуть во мглу легенд, чудо с деревьями станет чуть–чуть понятнее. В странные времена довелось мне жить! Мы веками разводили скот, пахали землю, строили дома, мастерили орудия, помогали гондорцам в битвах за Минас Тирит. Все это мы называли обычной человеческой жизнью, и нам казалось, что таким путем идет весь мир. Нас мало беспокоило, что происходит за пределами нашей страны. Об этом пелось в песнях, но мы забывали эти песни или пели их только детям, просто так, бездумно, по привычке. И вот эти песни напомнили о себе, отыскали нас в самом неожиданном месте и обрели видимое обличье!

– Разве ты этому не рад, о король Теоден? – спросил Гэндальф. – Видишь ли, в опасности оказалась не только короткая человеческая жизнь, но и жизнь существ, которых вы почитали сказочными. Вы не одиноки, хотя и не знаете своих союзников.

– Я рад, но и опечален тоже, – ответил Теоден. – Остается надеяться, что война, в чью бы пользу она ни закончилась, не лишит Средьземелья всех его тайн, красот и чудес!

– Будем надеяться, – кивнул Гэндальф. – Но Сауроновой скверны до конца выкорчевать не удастся никогда. Не удастся и вернуться к тому, что было прежде… Однако нам выпало жить именно в эти дни. Вперед же – в путь, который мы избрали!

Оставив Лощину и лес в стороне, отряд повернул к Броду. Поборов себя, Леголас последовал за остальными. Солнце уже скрылось за краем земли, но, когда они выехали из тени гор и повернули на запад, к Роханской Щели, небо все еще алело и нижний край облаков горел огнем. На фоне багряного зарева кружили черные птицы. Некоторые из них, испуская унылые крики, пролетели прямо над головами всадников: они возвращались в свои горные гнезда.

– Стервятники попировали на славу, – заметил Эомер.

Кони перешли на неспешную рысь. Стемнело. Округлившаяся луна медленно взбиралась наверх по небосводу, и залитые холодным серебристым светом холмы вздымались и опадали, как волны огромного серого моря. Через четыре часа всадники подъехали к Броду. Река растекалась здесь по галечным отмелям посреди высоких, поросших травой террас. Ветер донес до слуха вой волков. Сердца у всех защемило – здесь нашли свою смерть многие роханские воины.

Дорога нырнула в лощину, выбежала к берегу реки и ушла в воду, чтобы вновь появиться на противоположном берегу. Поперек течения тянулось три ряда плоских камней. Между камнями пролегали броды для лошадей, а посредине реки высился небольшой голый островок – привычная для роханцев картина; но когда всадники взглянули с кручи на знакомое место, они не узнали его. Обычно Брод шумом и плеском воды у камней переправы давал о себе знать издалека; теперь здесь царила тишина. Русло почти пересохло, обнажив россыпи гальки и серые песчаные отмели.

– Какой странный вид, – недоумевал Эомер. – Чем же заболела река, что с ней приключилось? Много прекрасного уничтожил Саруман. Неужели он не пощадил и самой Исены?

– Похоже, что так, – ответил Гэндальф.

– Увы! – молвил Теоден. – Неужели мы поедем той самой дорогой, где дикие звери пожирают тела доблестных всадников Марки?

– Да, мы поедем той самой дорогой, – ответил Гэндальф. – Гибель твоих людей принесла скорбь Рохану, но ты сейчас увидишь, о Король, что горные волки до них не добрались. Хищники угощаются телами своих приятелей–орков. Такая уж у них дружба! Едем!

Отряд спустился к реке. Завидев всадников, волки перестали выть и убрались прочь: при виде Гэндальфа и Скадуфакса, светившегося в лунном свете, как серебро, на них напал страх. Всадники миновали островок, где обосновались хищники. С берега отряд провожали тускло поблескивавшие глаза.

– Смотрите! – сказал Гэндальф. – Наши друзья неплохо поработали!

Посреди островка высился курган, увенчанный короной из камней и вонзенными в землю копьями.

– Здесь лежат роханские воины, павшие в битве у Брода, – сказал Гэндальф.