Властелин колец - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 170

Червеуст в отчаянии оглядел стоявших вокруг, как загнанный зверь, который напрасно ищет брешь в плотном строе взявших его в кольцо охотников. Высунув длинный бледный язык, Червеуст судорожно облизал трясущиеся губы.

– Такого решения следовало ожидать от наследника Эорла, даже и преклонного летами, – проговорил он наконец. – Но если бы новые друзья Короля любили его по–настоящему, они пощадили бы его седины. Я вижу, что опоздал. Нашлись другие советчики, которых, видимо, смерть Короля не так опечалит, как Гриму. Вижу, что переубедить тебя, о Повелитель, мне уже не удастся. Так выслушай последнюю мою просьбу! В Эдорасе нужен человек, который был бы посвящен в твои помыслы и считал твои повеления священными. Назначь верного и мудрого наместника. Доверь правление своему испытанному советнику Гриме! Тогда ты сможешь быть спокоен за свой народ и свое добро до самого возвращения – хотелось бы, чтобы оно было скорым, вопреки доводам мудрости, не оставляющим на это никакой надежды!

Эомер засмеялся:

– Ну а что, если на твою просьбу ответят отказом, почтеннейший? До какой работы ты согласен унизиться, чтобы не идти в поход? Может, наймешься носильщиком, таскать в горы мешки с едой? Сомневаюсь, правда, чтобы их тебе доверили!

– Нет, Эомер! Ты, видно, не до конца постиг, на что замахнулся наш любезный Грима, – молвил Гэндальф, внимательно и жестко глядя на королевского советника. – Он смел и коварен. Он играет с огнем и даже теперь пытается спасти проигранную партию. Сколько драгоценного времени я на него трачу!.. Ниц, жалкий змей! – воскликнул он вдруг страшным голосом. – В прах лицом! Говори, давно ли ты продался Саруману? Что он тебе обещал в награду? Полагаю, когда все погибнут, ты получишь свою долю королевских сокровищ, а в придачу женщину, которую желал, – не так ли? Долго ты следил за нею из–под полуприкрытых век, наблюдая за каждым ее шагом…

Эомер схватился за меч.

– Я знал это! – процедил он в ярости. – За это я и хотел его убить, презрев законы двора! Но, оказывается, я знал не все!

Он шагнул вперед, но Гэндальф протянул руку и удержал его.

– Успокойся! Эовейн вне опасности, – сказал он. – А ты, Червеуст, тоже можешь быть спокоен: ты славно послужил своему хозяину и сделал все, что было в твоих силах. Право же, тебя никак нельзя оставить без награды. Но Саруман не всегда щепетилен с выплатой долгов, так что советую поспешить к нему и напомнить о своих заслугах, а то он, чего доброго, позабудет, как самоотверженно ты служил Орфанку!

– Ложь! – прервал Червеуст.

– Опять «ложь», – поморщился Гэндальф. – Слишком легко это слово слетает у тебя с уст! Мне незачем лгать. Посмотри на этого ядовитого червя, Теоден! И с собой его взять опасно, и оставить нельзя. По справедливости, его следовало бы казнить. Но он не родился предателем. Был и он когда–то одним из твоих подданных и служил тебе в меру своих сил. Дай ему коня, и пусть убирается, куда пожелает! Суди его по тому, какую он выберет дорогу!

– Слышишь, Червеуст? – обратился Теоден к Гриме. – Выбирай! Или ты отправляешься со мной на войну и доказываешь свою верность на деле, или ступай куда хочешь, но если снова попадешься на моем пути – пеняй на себя!

Червеуст медленно поднялся с колен и еще раз оглядел всех по очереди, полуприкрыв глаза. Наконец он посмотрел в лицо Теодену, приоткрыл рот, будто собираясь что–то сказать, – и вдруг все его тело страшно напряглось. Руки конвульсивно задергались, глаза засверкали, а в лице отразилась такая злоба, что все невольно отступили. Червеуст оскалился, со свистом втянул воздух – и неожиданно плюнул под ноги Королю, а сам метнулся в сторону и опрометью помчался вниз по ступеням.

– За ним! – велел Теоден. – Как бы он не причинил кому–нибудь вреда! Только смотрите не покалечьте его и не препятствуйте ему покинуть Эдорас! Если он захочет взять коня – дайте.

– Найдется ли конь, что согласится его нести? – усомнился Эомер.

Один из стражников бросился вслед изменнику, другой побежал к фонтану, бившему у подножия террасы, вернулся с шлемом, полным воды, и омыл оскверненные Червеустом камни.

– А теперь идемте, гости мои! – пригласил Теоден. – Подкрепимся, насколько позволит нам спешка!

Вслед за ним гости направились во дворец. Снизу уже доносились голоса герольдов и звуки боевых рогов: Король повелел выступать, как только соберутся и вооружатся все всадники из города и ближайших селений.

За королевский стол, кроме Теодена, сели Эомер и четверо гостей. Эовейн прислуживала Королю. Трапеза была недолгой. Теоден расспрашивал Гэндальфа о Сарумане; остальные хранили молчание.

– Когда он стал изменником, не знает никто, – говорил Гэндальф. – Саруман не всегда был черен душой. Я не сомневаюсь, что некогда он питал самую искреннюю дружбу к Рохану. Даже когда сердце его стало понемногу стынуть, он продолжал считать вас полезными соседями. И все же знай, о Король: не вчера замыслил он погубить тебя. Маска дружбы, правда, была сброшена не сразу. В те годы Червеуст жил припеваючи – он легко справлялся со своей задачей, и в Исенгарде мгновенно узнавали обо всем, что ты говорил и делал. Ибо границы тогда были открыты, и чужеземцы бродили по вашим краям, как и где им вздумается. А Червеуст все шептал и шептал, отравляя ядом своих речей все твои помыслы, остужая сердце, вливая немощь в твои члены… Твои близкие видели это, но сделать ничего не могли – он завладел тобой всецело. Помнишь, как предостерегал я тебя против Сарумана, когда явился к тебе, бежав из Орфанка? Предатель лишился маски, – во всяком случае, так оно было для тех, кто не пожелал закрыть на это глаза. С тех пор игра Червеуста стала куда опаснее. Он делал ставку на промедление, на бездействие, не позволял войску собраться воедино. Надо отдать ему должное: он умел усыпить тебя – или, смотря по обстоятельствам, подогреть твои страхи. Помнишь, как настаивал он на том, чтобы все непременно ехали к северным границам охотиться на диких гусей, в то время как с запада вам грозила серьезная опасность? Это он потребовал, чтобы ты запретил Эомеру преследовать орочий отряд. И если бы тот не ослушался Червеуста, говорившего твоими устами, драгоценная добыча этих орков была бы уже в Исенгарде. Не этой добычи взыскует Саруман и не на нее возлагает свои упования. Но орки похитили не кого–нибудь, а двух членов нашего Отряда, посвященных в тайну нашей надежды, о которой даже с тобой, о Король, я не могу пока говорить открыто. Страшно подумать, каким пыткам подверглись бы пленники и что мог бы выведать у них Саруман, на нашу общую погибель!

– Я должник Эомера, – признал Теоден. – За горячими и дерзкими речами нередко кроется преданное сердце.

– Добавь, о Король, что, если в глаз попадет соринка, иной раз и правда покажется кривдой, – заметил Гэндальф.

– Мои глаза были поражены слепотой, – молвил Теоден. – Но больше всего я обязан тебе, о гость мой. Ты снова явился вовремя. Я хочу по–королевски одарить тебя, прежде чем мы выступим в поход. Выбирай, что пожелаешь! Мои сокровища – твои сокровища. Одного только не проси у меня – моего меча.

– Вовремя ли я сюда явился, покажет будущее, – ответил Гэндальф. – А что касается подарка, Повелитель, то я выберу то, без чего мне теперь просто не обойтись, – быстроту и надежность. Отдай мне Скадуфакса! Я брал его в долг, если можно так выразиться. Но теперь я отправляюсь навстречу смертельной опасности и ставлю серебро против черного. Я не хочу рисковать тем, что принадлежит не мне. Кроме того, мы связаны со Скадуфаксом узами верной и крепкой дружбы.

– Добрый выбор, – кивнул Теоден. – На этот раз я с охотой уступаю тебе то, о чем ты просишь. Но знай – это неслыханно ценный дар! Другого такого коня в мире нет. В нем возродились могучие скакуны прошлого, но таких, как он, более уже не будет. А вас, мои дорогие гости, прошу выбрать из моей оружейни, что приглянется! Мечи у вас есть, но мы снабдим вас шлемами и кольчугами самой искусной работы – мои предки получили их в дар от гондорцев. Выбирайте, пока у нас есть время, и пусть роханские доспехи послужат вам верой и правдой!