Властелин колец - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 164

– Они уже много веков бесследно утеряны, – взволновался гном. – Есть такие, что говорят, будто их никогда и не было: легендам, дескать, веры нет. А другие считают, что они все–таки существовали, но давно разрушены…

– Так вот, они существуют. Из глубочайших подземелий и пещер поднимаются эти Ступени и восходят на неописуемую высоту. Нигде не обрываясь, эта винтовая лестница в много тысяч ступеней ведет к Башне Дьюрина, вырубленной в живом камне Зирак–Зигила, на вершине Серебряного Пика, в Туманных Горах. Там, на Кэлебдиле, открылось перед нами затерянное в снегах одинокое окно, а перед ним – узкий карниз на головокружительной высоте, орлиное гнездо, вознесенное над всеми облаками и туманами мира. Солнце безжалостно жгло снега, но долины были затянуты облаками. Мой враг ринулся в оконный проем, я – за ним. И тут он снова вспыхнул всесожигающим пламенем. Если бы кто–нибудь видел нашу великую битву, песни о ней пелись бы веками!.. – Гэндальф неожиданно рассмеялся. – Хотя что можно сказать в песне? Да и кто бы ее сложил? Найдись свидетель, он подумал бы, что в горах бушует буря, – вот и все. Он услышал бы гром, он сказал бы, что видел, как молнии бьют прямо в скалы, как пляшут на склонах огненные языки… Вокруг нас все заволокло дымом и горячим паром. С неба падал лед… Наконец я сбросил своего противника вниз. Падая, он пробил склон горы и скрылся из виду. А меня взяла тьма, и я долго блуждал вне мысли и вне времени по дорогам, о которых не буду говорить ничего. Нагим я был послан обратно[363] – на краткое время, только чтобы довершить свое дело, – и нагим лежал на вершине горы. Я был одинок и забыт всеми. Пути вниз, с этого высокого каменного рога земли, мне не было. Башня позади меня обратилась в прах, окно исчезло, а разрушенную лестницу завалило обгоревшими осколками камней. Так я лежал, глядя в небо, и звезды вершили надо мной круговорот, и каждый день был как целая жизнь. До ушей моих слабо доносились звуки со всех концов земли – стоны рожениц и умирающих, песнь и плач, вечная тягучая жалоба камня, изнемогающего под тяжестью лежащего на нем бремени… Наконец Гвайир, Князь Ветра, нашел меня и унес прочь.

– Видно, судьба тебе век носить эту тяжкую ношу, о друг–избавитель! – сказал я ему.

– В первый раз ты и впрямь был тяжкой ношей, – ответил он. – Но сейчас ты меня совсем не утрудил. Ты легче лебединого перышка. Сквозь тебя просвечивает солнце. Я тебе, пожалуй, и вовсе не нужен: если я разожму когти, ты не упадешь, а полетишь по ветру.

– Нет уж, не разжимай когтей! – испугался я: в меня снова входила жизнь. – Лучше отнеси меня в Лотлориэн!

– Так и приказала мне Владычица Галадриэль. Это она послала меня на поиски, – сказал орел.

Вскоре мы приземлились в Карас Галадоне. Оказалось, что вы ушли из Лориэна незадолго до моего появления. Там, в нестареющей стране, где время не тлит, но исцеляет, я провел не один день, обрел исцеление и был облачен в белые одежды. Я дал много советов и сам выслушал не один совет, прежде чем вступить на тайные, неведомые тропы, которые привели меня сюда. Некоторым из вас я принес весточку. Вот что меня просили сказать Арагорну:

Гэндальф замолчал и закрыл глаза.

– Значит, мне она ничего не велела передать? – спросил Гимли, опуская голову.

– Ее слова темны, – сказал Леголас, – и тем, кто их удостоился, трудно постичь их смысл.

– Мне от этого мало радости, – вздохнул Гимли.

– Чего же ты хочешь? – сказал Леголас. – Может, ты ждешь, чтобы тебе сказали, какая тебя ждет смерть?

– Если это все, что Она может сказать мне, – да!

– О чем вы? – открыл глаза Гэндальф. – А! Ну, думаю, вы не совсем правы – я, например, догадываюсь, что значат эти строки. Прости меня, Гимли! Я просто задумался над ними еще раз. Для тебя тоже кое–что есть! Только ни загадок, ни мрачных пророчеств не жди. Вот что просила сказать тебе Владычица:

«Гимли, сыну Глоина, передай привет от Госпожи его. Где бы ты ни был, Хранитель Локона, мои мысли с тобой. Но не забывай посмотреть на дерево, прежде чем замахнуться на него топором!»

– Воистину благословен час нашей встречи, Гэндальф! – Гимли вскочил на ноги, подпрыгнул – и вдруг запел что–то на странном гномьем языке, размахивая топориком и восклицая: – Вперед! Вперед! Голова Гэндальфа отныне священна – так поищем другую, которую не грех будет расколоть!

– За этим далеко ходить не придется, – сказал, вставая, Гэндальф. – В путь, друзья! Время, отведенное для разговоров, истекло. Надо спешить.

Он снова накинул на плечи потрепанный серый плащ и первым спустился по ступеням каменной лестницы. Остальные последовали за ним. Дальше путь их лежал вниз по склону, к берегу Энтвейи. Пока они не оказались на траве Рохана, за опушкой, никто не проронил ни слова.

– Не вернулись кони, – вздохнул Леголас. – Нелегко нам придется!

– Нет! Пешком я не пойду. Время не терпит, – решительно сказал Гэндальф, выпрямился и свистнул, да так пронзительно, что остальные переглянулись, пораженные: трудно было ожидать такого от седобородого старца! Три раза свистнул Гэндальф – и вдруг всем показалось, будто с ветром донеслось далекое ржание. Арагорн припал ухом к земле, но не прошло и нескольких минут, как все явственно услышали топот копыт.

– Там не одна лошадь, – сказал Арагорн.

– Разумеется, не одна, одной четверых не снести, – невозмутимо подтвердил Гэндальф.

– Их три, – молвил Леголас, всматриваясь в степь. – Смотрите! Вон скачет Хасуфэл, а за ним и мой друг Арод! Но впереди еще один конь. Вот это скакун! Такого я еще не видел!

– И не увидишь, – подтвердил Гэндальф. – Это Скадуфакс. Он – старший в династии меарасов, благородных лошадей–властителей. Даже Теоден, Король Рохана, не видывал другого такого скакуна. Смотрите! Шерсть у него блестит, как серебряная, а скачет он – что ручеек бежит. Конь Белого Всадника явился на зов! В бою мы будем неразлучны!

Старый волшебник еще не кончил говорить, а огромный конь уже поднимался по склону крупной рысью. Бока его лоснились, грива развевалась на ветру. Немного позади следовали еще два скакуна. Завидев Гэндальфа, Скадуфакс перешел на шаг, громко заржал и, приблизившись к хозяину, коснулся ноздрями его плеча. Тот погладил коня по щеке.

– Далеко отсюда Ривенделл, друг мой! – сказал он. – Но ты не только быстр – ты еще и мудр, и поэтому успел вовремя. Теперь мы поедем вместе и в этом мире нас уже не разлучит ничто!

Вскоре подоспели еще два коня; они остановились чуть поодаль, как бы ожидая приказаний.

– Мы отправляемся в Метузельд, ко двору вашего хозяина, Теодена, – очень серьезно сказал им Гэндальф. Кони склонили головы. – У нас мало времени, а потому, друзья, мы, с вашего позволения, поедем верхом. Скачите что есть сил! Хасуфэл понесет Арагорна, Арод – Леголаса. Гимли я посажу с собой – если, конечно, Скадуфакс согласится нести двоих. Хотите напиться воды? Мы подождем, пока вы пьете, но смотрите торопитесь!

– Я начинаю догадываться, что случилось ночью, – сказал Леголас, легко вспрыгнув на спину Арода. – Если наших коней кто и спугнул, ржали они все–таки от радости – они встретили в поле своего вожака, Скадуфакса. Ты знал, что он где–то поблизости, Гэндальф?