Властелин колец - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 135

– Я пытался отобрать у Фродо Кольцо, – с трудом произнес он. – Я признаю свою вину. Я заплатил за это. – Боромир перевел взгляд на поверженных врагов: от его меча пало не меньше двадцати орков. – Орки забрали невеличков с собой. Но невелички живы, хотя и связаны. – Он смолк, и глаза его устало закрылись. Через мгновение он заговорил снова: – Прощай, Арагорн! Иди в Минас Тирит, спаси мой народ! Я проиграл сражение.

– Нет! – с жаром возразил Арагорн, схватив руку гондорца и касаясь губами его лба. – Нет, Боромир! Ты выиграл! Немногим доводилось одержать такую победу. Усни с миром! Минас Тирит выстоит!

Уста Боромира тронула слабая улыбка.

– Ответь, куда они пошли? И что Фродо? Фродо тоже с ними? – спросил Арагорн.

Но Боромир молчал.

– Увы нам, – промолвил Арагорн, потрясенный до глубины души. – Наследник Дэнетора, Князь Сторожевой Крепости, покинул мир живых! Какой горький конец! Содружество распалось. Это и мое поражение! Напрасно Гэндальф доверил мне судьбу Отряда – я не оправдал надежд. Что же мне теперь делать? Боромир наказал мне идти в Минас Тирит, и сердце мое желает того же – но где Кольцо, где Хранитель? Как искать их, как спасти Дело?

Он стоял на коленях, ссутулившись и не выпуская руки Боромира; плечи его сотрясались от рыданий. Так и застали его Гимли с Леголасом. Спустившись с западного склона, они неслышно подкрались к месту битвы, пробираясь среди деревьев с осторожностью охотников, которые выслеживают дикого зверя. Гимли сжимал в руке топор, Леголас – длинный кинжал (стрелы у него кончились). Выйдя на поляну, оба замерли от неожиданности, но в следующее мгновение все поняли и, охваченные скорбью, низко склонили головы. Леголас приблизился к Арагорну.

– Увы нам! – воскликнул он. – В лесу мы выследили и уничтожили немало орков, но, по всему судя, здесь мы были бы нужнее! Нас позвал голос рога. Мы поспешили на зов – но опоздали… Боромир смертельно ранен? Как я боялся этого! А ты?

– Он мертв, – молвил Арагорн. – А у меня нет и царапины. Я, как и вы, пришел слишком поздно. Боромир пал, защищая хоббитов, пока я был на вершине.

– Хоббитов?! – вскричал Гимли. – Где же они? Где Фродо?!

– Не знаю, – устало отозвался Арагорн. – Перед смертью Боромир сказал, что орки связали их, но жизни не лишили. Правда, я посылал его вслед Мерри и Пиппину, и он не успел ответить мне, были с ними Фродо и Сэм или нет. Поистине, все, что я ни делаю сегодня, обращается во зло! Как нам теперь быть?

– Прежде всего надо похоронить павшего[312], – сказал Леголас. – Не оставлять же Боромира среди этой поганой падали!

– Надо, однако, торопиться, – заметил Гимли. – Боромиру промедление пришлось бы не по душе. Если наши друзья живы, мы должны отбить их у врагов!

– Но мы не знаем, с ними ли Хранитель, – напомнил Арагорн. – Неужели мы оставим его одного? Разве мы не обязаны прежде всего найти Фродо? Страшный перед нами выбор!

– Если так, давайте сначала исполним свой главный долг, – снова предложил Леголас. – Могилы, достойной Боромира, мы выкопать не можем – некогда и нечем. Может, насыпать курган из камней?

– Это долгая и тяжелая работа, – возразил Гимли. – Камни пришлось бы носить от самой Реки – ближе мы ничего не найдем.

– Мы положим Боромира в лодку вместе с его оружием и оружием сраженных им врагов, – решил Арагорн. – А лодку направим к водопаду. Пусть Андуин примет павшего воина. Великая Река Гондора сама позаботится, чтобы никто не надругался над останками гондорского воина.

Они быстро обошли мертвых орков, собирая сабли, треснувшие орочьи шлемы и щиты в одну кучу.

– Смотрите! – воскликнул вдруг Арагорн.

Он вытащил из груды безобразного оружия два кинжала в виде длинных листьев, испещренных красными и золотыми надписями. Вскоре отыскались и ножны – черные, усеянные мелкими красными каменьями.

– Эти кинжалы не орочьи! – торжествовал Арагорн. – Они принадлежали хоббитам! Все ясно: орки обезоружили пленников, но взять кинжалы себе побоялись – ведь эти клинки сработаны в Закатном Крае, на них начертаны заклятия, несущие гибель слугам Мордора. Значит, наши друзья безоружны – если, конечно, вообще живы. Я возьму кинжалы с собой, – может, еще удастся вернуть их хозяевам, хотя надежды мало.

– А я, – сказал Леголас, – запасусь стрелами. Мой колчан совсем пуст.

Порывшись в груде оружия, он набрал немало добротных, неповрежденных стрел, оказавшихся длиннее, чем обычные орочьи, и внимательно осмотрел их.

Арагорн, взглянув на мертвых врагов, заметил:

– Не все эти орки пришли сюда из Мордора! Если я хоть немного разбираюсь в орочьих породах, то здесь есть несколько северных гоблинов с Туманных Гор. Но есть и другие, о каких я не слышал. Они даже вооружены иначе…

Он показал на трупы четырех смуглых косоглазых гоблинов – это были настоящие великаны, большерукие, с крепкими, мускулистыми ногами. Вместо обычных ятаганов на поясах у них висели короткие мечи с широкими клинками, а их тисовые луки по форме и длине ничем не отличались от тех, что носят обычно люди. На щитах красовался незнакомый герб – маленькая белая рука на черном поле, а железные шлемы были отмечены руной «С» из какого–то светлого металла.

– Я еще не встречал такого герба, – недоумевал Арагорн. – Хотел бы я понять, что означают эти знаки!

– «С» – Саурон! – предположил Гимли. – Догадаться нетрудно.

– Нет! – отверг его догадку Леголас. – Саурон не терпит эльфийских рун.

– К тому же он никогда не употребляет своего настоящего имени и не позволяет ни писать его, ни произносить, – добавил Арагорн. – Да и белый – не его цвет. Герб орков, что служат крепости Барад–дур, – Красный Глаз. – Он задумался и наконец произнес: – Скорее всего, «С» означает Саруман. В Исенгарде неладно, и через западные страны больше нет безопасных дорог. Этого Гэндальф и боялся: предатель Саруман каким–то образом проведал о нашем походе. Наверное, его ушей достигли и слухи о гибели нашего проводника. Может, оркам из Мории, которые гнались за нами, удалось обмануть бдительность Лориэна, а может, они обошли Лориэн стороной и пробрались в Исенгард иными тропами? Орки – ходоки неплохие. Впрочем, у Сарумана много способов добывать новости… Помните птиц?

– Ладно, ладно, некогда ломать голову над загадками, – торопил Гимли. – Идемте, перенесем Боромира к Реке!

– Когда–нибудь разгадывать загадки придется, если мы хотим выбрать верную дорогу, – возразил Арагорн.

– А есть ли она, эта верная дорога? – усомнился гном.

Гимли срубил своим топором несколько веток, Арагорн и Леголас связали их тетивами, разостлали сверху плащи и на этом самодельном погребальном одре отнесли павшего к Реке вместе с избранными трофеями, которые должны были сопровождать Боромира в последний путь. Река была близко, но такого богатыря, как Боромир, даже втроем нести оказалось непросто. Арагорн остался у воды – сторожить тело, а Леголас и Гимли поспешили вверх по течению, к Парт Галену. До лагеря было версты две, и минуло довольно много времени, прежде чем послышался плеск весел и гном с эльфом, стараясь держаться поближе к берегу, подгребли к Арагорну.

– Странное дело, – сказал Леголас. – На берегу только две лодки. Третьей мы не доискались.

– Орки и туда наведались? – насторожился Арагорн.

– Орочьих следов там нет, – ответил Гимли. – Да и то сказать, побывай там враги – они наверняка забрали бы все три лодки и поклажу в придачу.

– Вернемся, и я посмотрю, в чем дело, – решил Арагорн.

Боромира положили на дно лодки, которая должна была стать погребальной ладьей. Изголовьем служил туго свернутый эльфийский плащ с серым капюшоном; длинные черные волосы гондорца закрывали ему плечи. Дар владычицы Лориэна – золотой пояс – ярко блестел на солнце. Шлем положили рядом с телом, разбитый рог, рукоять и сломанный меч – на грудь, в ноги – оружие убитых врагов. Друзья сели в свободную лодку, привязали к ее корме нос погребальной ладьи и поплыли по течению. Гребли молча, стараясь держаться ближе к берегу, но вскоре быстрый поток подхватил суденышко, и зеленый луг Парт Галена остался далеко позади. Солнце, начинавшее уже клониться к западу, ярко освещало крутой склон Тол Брандира. Друзья плыли на юг, пока на горизонте не показался золотой нимб водопада Раурос – облако водяных брызг, клубящееся над пропастью. Безветренный воздух задрожал от шума и грохота.