Обогнувшие Ливию - Маципуло Эдуард - Страница 61

— Мы обогнули морем Ливию по приказу могущественного фараона Нехо, царя Египта, — пояснил мемфисец.

— Египет? — удивился царь. — А где это?

— О мой господин, повелитель ликситов, троглодитов и эфиопов, это так далеко, что прикажи их пытать, — поклонился в пояс верховный жрец.

— Приказать? — задумался царь.

— Ты, уважаемый, хоть и с одной головой, но ума в ней на десять голов, — издевательски произнес Ахтой.

— Лошадиных, — негромко произнес Астарт, Ахтою понадобилось проявить все свое самообладание, чтобы не прыснуть.

— Ваал-Хаммон! Они хотят нас запутать! Повелитель! Повели повелеть! — воскликнул визирь в тревоге.

— Это он считает верхом красноречия, — сказал египтянин.

— Они все тут от жары спятили.

— Тогда почему фараон не прислал послов и подарки повелителю нашей державы? — выпалил член государственного совета с серебряной цепью, ниспадающей на живот.

Затем вопросы посыпались на мореходов, как предсказания из глотки базарной гадалки.

— Если вы с юга, то скажите, сколько пальцев на ногах великанов, которые спят на левом ухе, а укрываются правым?

— Чем питаются полулюди-полулошади? «Вот влипли», — подумал Астарт.

— На каком наречии говорят люди с собачьими головами? — продолжались вопросы.

— Летучих мышей с собачьими мордами видели, собак с кошачьими — тоже, а вот людей с головами собак не встречали, — сказал Астарт и понял, что его слова упали в пустоту.

— Уважаемые, если вам нужны чудеса, пожалуйста! — Ахтой коротко рассказал о диковинных полосатых лошадях, о ливийских колдунах, гигантской кошке, гремящей радуге, Колеснице Богов и о многом другом, поразившем воображение мореходов. В заключение сообщил о перемещении солнечного пути.

— Полосатые лошади! Охо-хо! — изнемогали вельможи. — Пять радуг? Муравьями зашить рану? Ну, плутина, развеселил!

— Ты лжешь! — крикнул визирь. — Если бы вы видели Колесницу Богов, то давно бы грелись в преисподней!

— Врет! — согласился царь и плюнул в реку Ликс. Как и ожидал Астарт, с гневной речью выступил верховный жрец:

— Как ты, нечестивец, осмелился клеветать на божество солнца? Видано ли, чтоб Всемогущий и Всеведущий Ваал-Хаммон покинул свою тропу и поплыл в своей колеснице по бездорожью? Великий царь, прикажи их пытать, я думаю, это греки, выкрасившие кожу в желтый цвет. А вон тот худой подделался под египтянина. Они воры! Меня трудно провести, ибо само небо — мне поддержка.

— Что же нам красть в вашей заброшенной богами провинции? — возмутился Астарт. — У вас есть золотые копи и оловянные россыпи? Или жемчужные ловли? Может, вы шлифуете бриллианты и прячете в кувшинах изумруды?

— Мы не провинция, — обиделся жрец, — мы скоро будем богаче Карфагена! А вы воры. Ищете дорогу к Пурпурным островам.

Астарт вздрогнул.

— Плохи наши дела, Ахтой. — Плохи, — согласился египтянин, ибо слышал еще Финикии об этих таинственных островах и о людях «одного корня с хананеями» — ликситах, которые торговали с Тиром через посредничество пунийцев. Главным богатством Пурпурных островов была «драконовая кровь», выступающая на коре небольших тропических деревец. Ее подмешивали к пурпурной краске, чтобы она не выгорала на солнце и не блекла в морской воде.

— Гонец гарамантов! — объявил вельможа, похожий на юродивого, столько на нем было украшений-побрякушек.

На дворцовую площадь въехал чернокожий ливиец верхом на голошеем страусе. Набросив на голову птицы колпак из плотной ткани, посол спешился и пополз на животе к трону.

Воины окружили путешественников и погнали как стадо баранов узкими улицами столицы.

«Помесь ливийской деревни и пунического городища», — отметил про себя Астарт, с интересом разглядывая постройки.

Жители толпами шли за мореходами, обзывая их по приказу визиря последними словами. Весь экипаж разделили на три части и бросили в разные трюмные ямы. Астарт не унывал.

— Как вы отвыкли от родных обычаев! Цари, жрецы, тюрьмы — это же наши старые знакомые! Пора снова привыкать. — Привыкай, только побыстрей, — послышался голос из вороха истлевшей соломы, — вас завтра бросят в бассейн к акулам.

— Даже тут кто-то водится, — удивился Саркатр. Фага и Мекал разбросали солому.

— Кто такой? — с угрозой спросил повар.

— Грек.

В полутьме можно было различить светлое пятно лица.

— Это можно было понять и по тому, как ты коверкаешь слова, — угрюмо произнес Рутуб, — а почему тебя не отправили к акулам?

— Я сказал, что зарыл клад, да забыл где. Вот они и копают по всей Ливии вот уже третий год. У нас был отличный корабль с хорошим экипажем. Нам удалось узнать, что тайна пурпура — это краситель растительного происхождения и что добывают его только на Пурпурных островах. Но мы не учли, что в Ликсе хватают каждого иностранца и пытают, пока не признается в том, что ему предъявляют. Нас схватили и пытали, кто-то проговорился — и все полетели в бассейн.

Рассказ грека, уверенного в собственной безопасности, неприятно подействовал на мореходов.

Глубокой ночью толстая металлическая решетка на одной из ям сдвинулась: мореходы, встав друг другу на плечи, приподняли ее. Сладко спавших тюремщиков связали, позатыкали им рты соломой.

Когда все были в сборе, отправились к пристани залитыми лунным светом улицами. Безмятежно шелестели пальмы под легким бризом. Сонно тявкали собаки, словно в каком-нибудь азиатском или египетском городе. Вдалеке громыхнул львиный рык. Там — необъятная ночная Ливия.

— Хлебом пахнет! — Фага зашмыгал носом.

— Послушай, кормчий, давай перетрясем Пурпурные острова, людей там мало, перережем вмиг, — грек ощупью нашел Астарта и впился крепкими пальцами в его руку, — я по звездам найду дорогу. Ведь тогда богаче нас не будет на земле. Уступаю тебе треть барышей.

— Нам не по пути. Убирайся, чтоб я тебя не видел, — ответил гневно Астарт.

— Пожалеешь, кормчий! Ой как пожалеешь! Вдруг мы еще встретимся?

— Эред, Саркатр, утащите этого молодца обратно. Да задвиньте решетку, чтобы не выбрался.

— Но, — замялся Эред, — неужели тебе не жаль его?

— Ему место в клетке. Так лучше для всех нас. Греку заткнули рот. Гигант взвалил дрыгающего и мычащего авантюриста на плечо и недовольно пробурчал:

— Может, его сразу бросить к акулам?

Астарт не ответил. Он знал, что Эред никогда не решится на это.

На палубе биремы по-хозяйски расположились полуголые солдаты и чиновники в париках, сочиняющие опись имущества и оружия мореходов. Солдаты развели костер на площадке кормчего и забавлялись тем, что дергали за уши Анада. Тот все еще не поправился после той охоты за цветными пузырями и исходил бессильной яростью.

Астарт хищно улыбнулся в предвкушении мести. Бывшие пленники Ликса искали в темноте камни и палки для предстоящей драки. Мекал первым увидел Агенора: кормчий выполз из вороха тряпья и тянулся к забытому кем-то из солдат кинжалу.

— Адон Агенор ожил! — Мекал, а за ним и все бросились к трапу.

Солдаты схватились за мечи. С помощью весел всех ликситов побросали в воду.

Астарт обнял хрупкое тело кормчего.

— Знать, любит тебя Меред и ждет!

— Слава адмиралу! — вскричал Рутуб.

— Слава! — полсотни глоток окончательно разбудили Ликс.

Чтобы избежать погони, финикияне потопили те немногие суда, что стояли у пристани, и устремились вниз по течению Ликса в океан.

Пахнуло океанским простором. Седые звезды призывно мерцали, маня в подлунные дали. Бурунный след за кормой полыхал холодным пламенем.

Гребцы пели, налегая на весла, радуясь свободе, ночной свежести, привычной матросской работе. Агенор, сидя на площадке кормчего, слушал знакомую с детства песню, вдыхал запахи моря и переживал сладостное волнение.

Познакомившись с гостеприимством местных царьков, путешественники благоразумно обогнули морем подвластные Карфагену крупные ливифиникийские города Арембис, Мелитту, Акру, Гиту, Карион-Тейхос…

Достигнув лесистого мыса Солоэнт, хорошо известного мореходам Средиземноморья, сделали привал на несколько дней.