Любовь на Бродвее - Марти Беверли - Страница 87

Звонок раздался в семь утра. Карен не спала. Она сидела, скрестив ноги, на кровати в бело-голубой гостевой комнате, глядя в окно на солнце, освещавшее обои и огромную панду в углу. Хаем-Лу, южный родственник. Зазвонил телефон, и тотчас последовал ответ. Затем из холла послышался голос Пола:

— Карен, возьми трубку.

Потребовалось несколько секунд, прежде чем она набралась храбрости снять ее.

-..очень сожалеем, — говорил человек из Вашингтона. — Швейцарские власти только что связались с нами.

Найдено тело. Нет сомнений в его идентификации. Несколько человек знали, во что она была одета, при ней находились документы. Кроме того, мисс Кейн была весьма примечательной леди, они не могли спутать ее с кем-то еще. Так что боюсь, самое худшее подтверждается. Извините, но других новостей нет.

Пол спросил об организации похорон. Карен молчала. Она не могла открыть рот. Всю долгую ночь она жила надеждой. Теперь надеяться не на что. Нашли тело.

— Надеюсь, вы понимаете, в чем проблема, мистер Дьюмонт, — говорил чиновник госдепартамента. — После такой катастрофы возникает опасность эпидемии. Все санитарно-гигиенические сооружения разрушены. И что хуже всего, Вербьер находится в глухом месте, так что больницы и полиция с трудом справляются с последствиями бедствия. Поэтому, если вы позволите швейцарцам быстро захоронить ее, о чем они очень просят, это будет большой помощью с вашей стороны. Потом, если захотите, вы можете эксгумировать тело и перевезти его на родину.

Карен молча вцепилась в трубку и услышала, как Пол согласился.

Казалось, не было смысла в эксгумации тела, по крайней мере Пол не проявлял к этому интереса. Это Мэтт организовал поминальную службу, которая должна была состояться на следующей неделе. Он выбрал церковь Святого Клемента на Сорок шестой улице западного Бродвея, поскольку она была известна как церковь, которую посещали артисты, и находилась в центре того мира, где обитала Джаффи. К тому же, учитывая ее происхождение, вряд ли стоило обязательно обращаться к католической церкви или синагоге. Даже Майер согласился с этим. Он приехал в Нью-Йорк с Лией и, сидя на заднем сиденье такси, по пути в церковь рассказывал Карен и ее матери о своих чувствах.

— Джаффи всегда искала нейтральную территорию, место, где Дино и Бенни не могли бороться за нее друг с другом. Как, например, наш дом в Ньютоне. Он взял Карен за руку и даже ухитрился слегка улыбнуться. — Вот что сказал мой отец в первый день, когда передавал дом мне и Рози: «Дино и я обсудили и пришли к соглашению. Не еврейский и не итальянский квартал, нейтральный». Поэтому хорошо, что служба будет в протестантской церкви. Понимаешь, что я имею в виду?

Событие собрало огромные толпы людей и армию репортеров, фотографов и телевизионных камер. Гарри Харкорт читал стихи Томаса Нэша, которые назывались «Прощай», и закашлялся, когда дошел до строк: «И небо потемнело, когда скончалась наша прекрасная молодая королева…» Тим Фрэнк спел «Аве Мария», а Джек Фаин, в талисе и с ермолкой на голове, прочитал сто сорок третий псалом. «Услышь, о Господи, мою молитву… Не отворачивай своего лика от меня… Избавь меня от врагов моих… Пусть святой дух направит меня на путь истинный…»

Сидя между матерью и Майером, Карен впервые услышала, как плакал отец Джаффи.

— Ушел целый мир, — сказал Майер на ступеньках церкви после службы. Мой мир. Почти все умерли, и я остался один. Кажется, мне тоже пора. Куда бы они ни ушли, там, наверное, лучше, чем в этом мире, где здоровые дети умирают по неизвестным причинам, а моя дочь погибает в тридцать лет в каком-то месте, о котором я никогда не слышал.

Карен не знала, что сказать ему. В ее профессиональном лексиконе не было подходящих фраз, чтобы смягчить его горе. Больше всего ей хотелось сказать, что она восхищается его мужеством, его силой воли, но она не нашла нужных слов, чтобы выразить это.

Она подумала: знал ли Майер об отношениях между Джаффи и Полом в последнее время? Пол явно избегал отца Джаффи и даже не смотрел на него. Но Майер подошел к Полу и протянул ему руку. Он был, несомненно, вежлив со своим зятем, потому что вряд ли подозревал, что Пол водил дружбу с гангстерами, которые угрожали Джаффи, и не будь их, она развелась бы с ним и, возможно, не поехала бы в Швейцарию.

Карен не могла оставаться доброжелательной. Каждый раз, глядя на Пола, она злилась, причем в большей степени на себя. Если бы не произошло того, что случилось однажды днем в постели Джаффи, она могла бы оплакивать свою подругу, не чувствуя вины, которая легла на плечи непосильной ношей вдобавок к тяжелой утрате.

— Держись, — сказал ей Мэтт, улучив момент, когда они оказались рядом. — Джаффи сказала бы то же самое. — Бодрые слова, но выглядел он ужасно.

Наконец церемония закончилась. Толпа рассеялась, репортеры и фотографы собрали оборудование и прекратили задавать бесконечные вопросы присутствующим.

Теперь они могли благопристойно удалиться и отправиться по домам.

У Карен не было дома, куда она могла бы пойти, она сняла номер в отеле «Тафт» на углу Пятьдесят первой улицы и Семидесятой авеню, где также остановились ее мать и Майер. Теперь Пол Дьюмонт остался один в пентхаусе.

Два дня спустя с западного побережья приехал Фрэнк Карлуччи.

— Сожалею, что не смог присутствовать на службе, — сказал он. — Надо было закончить дела в Лос-Анджелесе. Я решил некоторое время пожить в Нью-Йорке. — Он приподнял ее подбородок и подставил лицо свету. — Ты выглядишь очень измученной.

— Не столько физически, — сказала она, — сколько эмоционально. Я выжата словно лимон. Но не волнуйся, я не испытываю искушения найти где-нибудь игральный автомат.

— Знаю. Ты никогда не сделаешь этого. Послушай, насчет Джаффи. Они уверены, что она не уцелела? Я знаю это место. Там полно городков и деревень, отрезанных от всего мира. Она могла…

Карен покачала головой:

— Тщетная надежда. Нет смысла обманывать себя.

Они нашли тело.

Во вторник, шестнадцатого октября, в почтовый ящик на двери в доме Майера Кейна на Уолнат-стрит в Ньютоне опустили небольшую посылку, завернутую в коричневую бумагу. Майер не сразу обнаружил ее, так как не спешил брать почту. Он вообще никуда не спешил в этой жизни, которая теперь потеряла для него всякий смысл.

В последние дни Майер мало занимался адвокатской практикой, но у него по-прежнему работала секретарша, которая приходила три раза в неделю. Мисс Кохен давно умерла, ушел еще один близкий человек, и теперь ему печатала письма и разбирала немногочисленные бумаги другая леди, миссис Яблонская. Она пришла в среду днем и забрала почту, накопившуюся в корзине, подвешенной к входной двери изнутри.

— В основном счета, мистер Кейн. Но есть еще небольшая посылка. На ней иностранный штамп. Хотите, я открою?

Майер взглянул на небольшой сверток:

— Нет, я сам. — Однако он не стал сразу вскрывать его, а удалился в свой кабинет и закрыл дверь. Майер помедлил немного, изучая сверток, наконец достал из верхнего ящика стола пилку для ногтей и осторожно, так чтобы не повредить марку, надрезал его.

Внутри находилась картонная коробочка размером в четыре квадратных дюйма. Он открыл ее. В ней лежала смятая газета. Майер так же осторожно развернул ее. На промокательную бумагу, постеленную на столе, выпали две драгоценные вещицы. Одна из них — звезда Давида, инкрустированная жемчугом, другая — золотой крест, украшенный бриллиантами.

Руки Майера дрожали, когда он расправил газету, — дата на ней сохранилась. Хотя в школе французский не очень давался ему, он смог понять, что это было восьмое октября 1957 года. Майер протянул руку к телефону:

— Мэтт, это Майер Кейн. Надеюсь, я не помешал, но сегодня утром я получил по почте странную посылку. А может быть, она пришла вчера, я не всегда беру почту каждый день. Мне показалось, что лучше сообщить об этом тебе, а не Полу. Во время службы он чувствовал себя как-то неловко в моем присутствии. Я получил еврейскую звезду и католический крест. Не думай, что я сошел с ума, но у Джаффи была по крайней мере дюжина таких вещей. Целая коллекция. Ее дедушки постоянно дарили ей такие штуки, когда она была маленькой. Поэтому я подумал: может быть, ты тоже получил нечто подобное?