Любовь на Бродвее - Марти Беверли - Страница 83

— Потому что тогда я должна была бы рассказать с самого начала, как Аронсон вовлек меня в свои дела. — И Джаффи поведала о финансировании «Маленького чуда» и о Винни Фальдо.

— Парни, которые угрожали тебе смертью и порезали твою одежду? спросил Мэтт.

— Они самые. Однако чуть позже Фальдо продал мой долг Аронсону. Это не какой-то документ, не подписанный контракт, но для них это имеет такое же значение.

— Скажи мне, Джаффи. — Теперь его тон стал жестким, холодным и резким, какого она никогда не слышала от Мэтта. — Ты рассказала мне всю правду?

— Почти, — прошептала она. — Все, что имеет значение. Но только не о мафии, потому что я знала, что ты будешь смотреть на меня так, как смотришь сейчас. Это другая история, о которой тебе тоже следует знать.

И она рассказала ему о Браунсвилле.

— На этот раз Пол подставил меня, я действительно ничего не могла сделать. Но это не имеет значения. Меня утащили с места преступления, и я ничего не сообщила об этом. По закону я соучастница убийства. Это еще один способ держать меня в своих когтях.

— Это все? — спросил он наконец. — Абсолютно все?

— Да. Теперь все.

— И потому ты решила, что из-за этой вонючей шайки ты и я можем стать только любовниками? Мы заведем небольшой чудесный тайный роман, и в то же время ты будешь оставаться миссис Пол Дьюмонт? И ты притащила меня сюда, чтобы попросить об этом?

Джаффи полезла в сумочку за платком, почувствовав, что ей не сдержать слез:

— Это все, что я смогла придумать. Мне кажется, это единственный способ. По крайней мере я могла бы познать хотя бы немного счастья в оставшейся жизни. — Она нерешительно замолчала. — Я думала, ты тоже будешь счастлив. Хотя бы чуть-чуть. Но я не рассчитывала на это, не рассказав тебе всей правды, потому что тот, кто соприкасается со мной, рано или поздно подвергается опасности. Я не хотела навлекать на тебя неприятности, пока ты не знал всего.

Стемнело. Снаружи, на Сорок третьей улице, зажглись огни. Мэтт поднялся с постели, подошел к окну и открыл его. Он оперся на подоконник и выглянул на улицу. В комнату вместе с шумом уличного движения ворвался горячий и влажный воздух.

— Иди сюда, — сказал Мэтт через некоторое время.

Во время своего длинного монолога Джаффи в какой-то момент скинула туфли. Она прошла по ковру в чулках и встала рядом с ним. Он не касался ее.

— Посмотри вон туда, Джаффи. Что ты видишь?

— То же, что и ты, — Манхэттен. Огни и движение.

Как говорится, успех и признание.

— Да, так говорят. И ты владеешь этим, по крайней мере большей частью. Ты Джаффи Кейн — идол, первая леди, за которой следят с восторгом, затаив дыхание. И дело не только в твоей внешности, как ты сказала мне в тот день, когда мы встретились. У тебя большой и редкий талант. Поэтому, если ты пойдешь на компромисс, ты, без сомнения, останешься на вершине славы, даже если будешь играть старушек с клюкой. Ты будешь великолепна, не сомневаюсь в этом. Публика будет любить тебя до самой смерти или ухода со сцены. Но мне хочется знать, Джаффи: тебе достаточно этого?

— Нет, — быстро ответила она. — Вот почему мы сейчас находимся здесь и я исповедалась перед тобой. Я люблю тебя и хочу, чтобы мы были вместе. Я сделала очень много ужасных вещей, Мэтт, и призналась человеку, чье мнение для меня дороже всего на свете. Но я уже заплатила за мои грехи, по крайней мере за часть грехов.

Она прислонилась к оконной раме, глядя на его профиль. Он не был совершенным, как у Пола, но ей очень нравился.

— Знаешь, о чем я думаю? — прошептала она. — Думаю, что потеря Джейсона была возмездием, неким наказанием. Матери, потерявшие своих детей из-за наркотиков, которые я привозила, отплатили мне.

— Возможно, — сказал Мэтт. Он вернулся назад к постели. Джаффи осталась на месте, глядя на улицу. — Джаффи, — тихо позвал он. — Джаффи, повернись и посмотри на меня.

Она повернулась. Они молча смотрели друг на друга несколько долгих секунд.

— Я люблю тебя, — сказал он наконец. — Я люблю тебя больше всего на свете и мне не важно, какие ошибки ты сделала в жизни. Я не судья тебе. Если ты можешь быть моей, я не хочу больше ни о чем думать.

— Мэтт, о, Мэтт… — Она устремилась к нему.

— Подожди минуту, — сказал он, останавливая ее. — У меня есть еще один вопрос. Ты действительно любишь меня, Джаффи? Считаешь это самым важным в мире, а все остальное второстепенным?

— Конечно, все остальное не так важно для меня.

Неужели ты мог думать по-другому?

— Мог, потому что знаю тебя. Я имею в виду все, Джаффи. Например, твою карьеру. Способна ты отказаться от нее? И если потребуется, никогда не выходить снова на сцену. Только так можно добиться того, чтобы мы были вместе всю оставшуюся жизнь и прожили ее нормально.

— Но почему? Я не понимаю. Как моя карьера может повлиять на наши отношения?

— Ты называешь это мафией. Тебе необходимо освободиться от них, выдержать их натиск, дорогая. Меня не устраивает только часть, я хочу тебя всю. Я не желаю делиться с кучкой мерзких типов, которые могут заставить тебя прыгать сквозь обруч всякий раз, когда им захочется, стоит лишь шевельнуть пальцем. Для нас существует единственный выход. Ты должна проявить характер и послать этого Аронсона к дьяволу. И оставь Пола, положи конец всему. Возможно, мы снова наймем телохранителя. На время тебе придется укрыться где-нибудь. Может быть, даже обратиться за помощью и за защитой в ФБР. Рано или поздно все это выльется на страницы газет. И уж раз ты прошла через все сплетни, тебе не привыкать быть отверженной на Бродвее.

Она не ответила сразу. Мэтт наблюдал за ней.

— Теперь скажи, Джаффи. Ты не думала об этом и не оценивала такие варианты? На это требуется определенное мужество. Или мы теперь пойдем отсюда в разные стороны, или скажи, что ты любишь меня и готова отказаться от того, что, по моему убеждению, нужно тебе как воздух. Ты должна сделать это, сознавая, что назад пути нет.

Джаффи довольно долго стояла не шевелясь в нескольких шагах от него. Затем она двинулась, но не к Мэтту. Она подошла к постели, подняла свою сумочку и надела кожаные лакированные туфли. Затем еще раз молча посмотрела на Мэтта и направилась к двери.

Она подошла к ней, взялась за ручку, но внезапно остановилась.

— Я не могу, — прошептала она. — Не могу потерять тебя. Мне безразлично, чего это стоит и что мне придется сделать.

Она уронила сумочку на пол и бросилась в его раскрытые объятия.

Должно быть, все произошло бы так, как предвидел Мэтт, — если бы не Вербьер и не снежный обвал.

Глава 20

Джаффи сидела на углу письменного стола Мэтта, небрежно покачивая длинной ногой и делая вид, что у нее хорошее настроение, чего на самом деле не ощущала. Мэтт тоже не чувствовал легкости. В действительности в офисе ощущалось возникшее между ними напряжение.

Как всегда, стол был завален сценариями. Джаффи взяла один из них. Это была пьеса Уильяма Гибсона под названием «Двое на качелях». Агент Гибсона прикрепил сверху свою визитную карточку с короткой запиской: «Исключительно для Джаффи Кейн, мы надеемся, что вы и она согласитесь».

— Когда это пришло? — спросила Джаффи.

— Несколько дней назад.

Она открыла его. Романтическая комедия для двух персонажей, мечта любой актрисы.

— Хорошая пьеса?

— Превосходная, — Мэтт возился со своей трубкой и не смотрел на нее. Наверняка будет иметь огромный успех. — Он сделал паузу, затем протянул руку и взял у нее сценарий, взгляды их наконец встретились. — Я сказал им, что ты сожалеешь, но пока еще не можешь думать о новых постановках, — тихо произнес он, — мы договорились не возвращаться к прошлому, помнишь?

Ты не можешь принимать участие в спектаклях, пока не будешь свободна. Не имеет смысла начинать спектакль, пока ты не изменишь свою жизнь.

— Знаю.