Моя чужая дочь - Хайес Саманта - Страница 56

Паб «Оленья голова» уже полон народу. Громкие голоса и взрывы смеха, запах виски и табака, дымка надежды. Я приветствую хозяина из-за спин толпящихся у стойки бара, и он сопровождает меня в комнату, где остальные экстрасенсы уже приступили к делу. Похоже, он не в силах больше сдерживать натиск тех, кто мечтает достучаться до призраков.

Но сегодня что-то витает в воздухе. Сегодня кроме обычной орды клиентов, которым общение со мной обходится всего в десять фунтов, если они заказывают в баре два блюда, моего внимания ждет что-то еще… Нечто куда более важное, чем контакт с давно почившими тетушками или детали чужого беспросветного будущего. Ко мне возвращается — и пугает смертельно — то самое чувство близости чего-то эпохального в моей собственной судьбе. Я вспоминаю Сару и ее малыша. Я смотрю на часы. Затем в лицо первой клиентки — она как раз опускается на стул перед моим столиком с пурпурной скатертью. Что я могу сказать ей, если меня переполняет страх, с этой женщиной никак не связанный?

«Добрый вечер», — говорит она, а я не отзываюсь. Я изучаю свои ладони. Паутина малиновых линий начертала на бледной коже карту правды и лжи. И опять я вспоминаю Сару — как она разглядывала эти линии и, играя в гадалку, предсказала мне рождение ребенка.

В следующий момент, подняв глаза, я ловлю взгляд незнакомца. Опираясь на край барной стойки, он неспешно подносит к губам кружку с пивом. И смотрит на меня.

Глава XXIII

Вдыхая запах дезинфицирующих средств с примесью газа, гости наблюдали за миссис Вайстрах, пока она хлопотала с угощением. Когда священнодействие — подготовка к чайной церемонии — было завершено, она доверила поднос мужу, а сама пошла впереди Роберта и Луизы в гостиную. Присев на краешек дивана с обивкой в цветочек, они получили по щербатой чашке с горьким кирпичным питьем.

— Давно вы здесь живете? — Ответ Роберта не интересовал, ему хотелось лишь поскорее выяснить все возможное о фотографии из медальона, попытаться найти — маловероятно! — связь женщины на снимке с Эрин и убраться из этого чертова дома, наводящего тоску.

Хозяева не ответили.

— Где вы это взяли? — Старик выпрямился во весь свой внушительный рост и вытянул руку.

Медальон на цепочке повис перед самым носом Роберта, словно мистер Вайстрах решил гипнозом выведать у незваных гостей всю их подноготную.

— Медальон принадлежит моей приемной дочери, — сообщил Роберт тоном, который приберегал для самых подозрительных клиентов, подкрепил интонацию улыбкой и намеревался забрать вещицу, но старик отдернул руку. Медальон завертелся на цепочке, поблескивая в лучах солнца, сумевших пробиться сквозь пыльный тюль на окнах. Роберт пригубил чай, поморщился от горечи и, подняв взгляд, заметил слезинку в уголке глаза миссис Вайстрах. — Кто такая Рут? — спросил он, переждав шум проезжающей машины. В форточку пахнуло бензином.

Опять молчание. Мистер Вайстрах вернулся в кресло рядом с женой. Оно застонало под его весом. Старики-супруги качнулись друг к другу, прижались плечами, объединенные одним горем.

— Рут — наша дочь. Понимаете, у нас была дочь… — Миссис Вайстрах смотрела на мужа, точно без его разрешения не могла произнести ни слова.

— У нас есть дочь, — пророкотал старик. Нервный тик выдавал его волнение.

— Простите, что-то я не понимаю. — мягко спросила Луиза. — Дочь была — или есть?

Миссис Вайстрах опустила сухую ладонь на колено мужа и проговорила сдавленно, с глубочайшей грустью, которую не скрывали ни сильный акцент, ни безропотное смирение фраз:

— Столько лет прошло. Рут наверняка умерла.

— Нет! — Старика снова распрямило, как пружину, в полный рост. — Рут жива. — Казалось, он не все сказал, но слова застряли в горле, увязнув в страхе и безысходности.

— Если Рут жива, то, вероятно, хотела бы получить назад свой медальон, — мягко произнес Роберт, по долгу службы овладевший искусством выуживания информации. Впрочем, он сильно сомневался, чтобы история с пропавшей Рут вывела их на Эрин. — Думаю, моя жена и дочь были бы рады знать, что эта вещица вернулась к законному владельцу.

И снова долгое молчание. Даже сюда неслись крики и смех ребят. Странно, что они не в школе, подумал Роберт. Обиженный детский визг вдруг заглушил мерный стук мяча об асфальт, вскрикнула женщина, и Роберт не утерпел — подскочил с кресла и выглянул в окно. Летняя жара добавляла децибелов будничным звукам. В нос Роберту ударил запах подгоревших тостов, потом бензиновая гарь — еще одна машина с простуженным мотором чихала, проезжая по улице. Роберт повернулся спиной к окну. Неподвижная чета Вайстрахов, казалось, уснула вечным сном в своих креслах.

— Как по-вашему, есть ли шанс разыскать Рут, чтобы вернуть ей медальон?

Вопрос Роберта, как ключик в заводной игрушке, привел в действие миссис Вайстрах. Она подалась вперед, взгляд забегал по комнате, глаза превратились в щелочки, тонкогубый рот совсем исчез.

— Вы не найдете Рут. Сколько народу искало. — Она глянула на мужа. Тот кивнул, тоже вернувшись к жизни. — Рут исчезла, понимаете. Испарилась. — Миссис Вайстрах всплеснула руками, словно что-то взорвалось у нее в ладонях, и, надув щеки, резко выдохнула: — Пффф — и все!

Перед Робертом мелькнуло безликое видение девочки, растворившейся в воздухе, и память тут же подбросила образы Эрин и Руби. Они ведь точно так же исчезли.

— Мне очень жаль. — Услышав собственный голос, он подумал, что имел в виду себя. — Полиция, полагаю, сделала все возможное?

— Конечно. Но они давным-давно прекратили поиски. — Миссис Вайстрах сняла вязаный чехол и встряхнула чайник: — Еще хотите?

Роберт подставил чашку: ему нужен был повод, чтобы продлить визит и вытянуть побольше сведений у немногословных поляков.

— Она уж тринадцать лет как пропала. — Миссис Вайстрах в задумчивости постучала ложкой по пузатому боку чайничка. — В полиции говорят, нет больше смысла искать. Дескать, она умерла.

Роберт припал к чашке с теплой бурдой; он проглотил бы сейчас любую гадость, лишь бы не уподобиться миссис Вайстрах с ее нервными конвульсиями. Здравый смысл подсказывал, что самое верное решение — немедленно подняться и уйти, а позволить втянуть себя в семейную трагедию Вайстрахов — ошибочно и опасно. Вдруг то, что он здесь услышит, уведет его в сторону от главной цели — узнать правду об Эрин? Или то, что он здесь услышит, подольет масла в огонь его навязчивых подозрений?

— Мистер Вайстрах, миссис Вайстрах, вы когда-нибудь слышали такое имя — Эрин Лукас? Оно как-то связано с медальоном? — Луиза поставила чашку на стол и скосила глаза на Роберта.

— У меня с собой ее фотография. — Роберт достал портмоне из заднего кармана брюк, открыл и протянул мисс Вайстрах.

Та взглянула, отпрянула и, привалившись к мужу, хлопнула ладонью по лбу. Голова ее мелко-мелко затряслась, стиснутые губы выпятились, словно кто-то затянул шнурок в попытке удержать рвущиеся с языка слова.

— Он спрашивает — мы ее знаем, эту женщину? — сообщила миссис Вайстрах мужу, как будто тот внезапно оглох и ослеп.

— Не знаем, — ответил старик. Чересчур поспешно, отметил Роберт. Лицо старика напряглось и побагровело, выдавая сомнение, надежду и очевидное раскаяние.

Уголок рта опустился, как поникший осенний листок. В глаза Роберту бросилось светлое пятнышко — волосы Эрин на фотографии в трясущейся руке миссис Вайстрах, — вызвав в памяти тот ветреный день, когда он сделал этот снимок. Закинув одну руку на шею, другой Эрин придерживала развевающиеся пряди.

Мистер Вайстрах со вздохом потер ладонью макушку с остатками блеклых волос.

— Вы тоже кого-то потеряли? — Он взял себя в руки, акцент почти исчез, а каменная маска скрыла признаки волнения. По причине, одному ему ведомой, мистер Вайстрах отказывался признавать, что лицо Эрин ему кого-то напомнило.

— Возможно. Я пока не уверен. Идиотский ответ — либо человек пропал, либо нет, иного не дано, — но Роберт был сбит с толку увертками старика. Очевидно же, что он узнал Эрин!