Мумия, или Рамзес Проклятый - Райс Энн - Страница 75

– Ты не учитываешь возможностей современной науки, – сказала Джулия, медленно протирая глаза. – Наверняка есть способ остановить процесс.

– С другой стороны, если бы вы дали ей полную дозу, как задумал граф…

– Это безумие, – вмешалась Джулия. – Не стоит даже говорить об этом. Тогда она станет еще сильнее.

– Послушайте меня, – сказал Рамзес. – Клеопатра – это всего лишь часть трагедии. Теперь и граф определенно знает мой секрет. Опасен сам эликсир; он более опасен, чем вы думаете.

– Ну да, люди захотят его попробовать, – кивнула Джулия. – Люди пойдут на все, чтобы получить его. Но Эллиота можно уговорить, а Генри болван.

– Но и это еще не все. Мы говорим о химическом веществе, которое изменяет саму субстанцию того, с чем соприкасается. – Рамзес немного помолчал, потом продолжил: – Многие столетия назад, когда я еще был Рамзесом, правителем этой страны, я мечтал о том, чтобы с помощью этого эликсира облегчить людям жизнь. Я мечтал о вечной пище и вечной влаге. Тогда мы смогли бы забыть о голоде. Я мечтал о пшенице, которая после уборки урожая тут же вырастала бы заново. О фруктовых деревьях, которые бы плодоносили постоянно. Знаете, что из этого вышло?

Пораженные, они молча смотрели на него.

– Мой народ, мои люди не смогли переварить эту бессмертную еду. Она так и осталась в их желудках. Они умирали в страшных мучениях, будто наелись песка.

– О боже, – прошептала Джулия. – Хотя это вполне объяснимо. Ну конечно!

– А когда я попробовал сжечь поля, забить бессмертный молочный скот и птицу, я увидел, как сожженная пшеница возрождается к жизни, стоило солнечным лучам осветить ее. Я увидел, как поднимались обугленные стебли и безголовые скелеты. Наконец я сбросил все это в море, придавив камнями к самому дну. Там это все наверняка и лежит до сих пор – в целости и сохранности.

Содрогнувшись, Самир обхватил плечи руками, словно ему стало вдруг холодно.

Джулия пристально смотрела на Рамзеса.

– Значит, ты хочешь сказать, что, если это сокровище попадет в плохие руки, вся земля может стать бессмертной?

– Все люди, – печально ответил Рамзес. – А ведь мы, бессмертные, чувствуем такой же голод, что и вы. Мы вытесним всех, мы отнимем все!

– Сам ритм жизни и смерти будет нарушен, – сказал Самир.

– Нельзя это допустить! – воскликнула Джулия. – Если у тебя еще остался эликсир, уничтожь его. Сразу же. Немедленно!

– И как же мне сделать это, малышка? Если я развею сухой порошок по ветру, его крошечные частички осядут на землю, и первый же дождь растворит их и напитает ими корни деревьев – и деревья станут бессмертными. Если я вылью жидкость в песок, придет напиться верблюд. Вылью ее в море – и народятся бессмертные рыбы, черви и крокодилы.

– Хватит, – пробормотала Джулия.

– А вы не можете сами выпить его? Вам он не повредит?

– Не знаю. Я уже думал об этом. Кто знает?

– Не делай этого, – прошептала Джулия. Рамзес грустно улыбнулся:

– Ты все еще переживаешь за меня, Джулия Стратфорд?

– Да, переживаю. Ты всего лишь человек, который владеет секретом богов. Переживаю.

– Все верно, Джулия. Секрет всегда со мной. – Рамзес хлопнул себя по лбу. – Я знаю, как сделать эликсир. Не важно, что случится с несколькими пузырьками, которыми я владею. Я всегда смогу приготовить новое снадобье.

Они посмотрели друг на друга. Невозможно было за столь короткое время осмыслить весь ужас, заключавшийся в эликсире.

– Теперь вы понимаете, почему я ни разу за два тысячелетия ни с кем не поделился этим зельем? Я знал, как оно опасно. А потом, слабый, как любой смертный мужчина – если использовать вашу современную терминологию, – я влюбился.

Глаза Джулии вновь наполнились слезами. Самир терпеливо ждал.

– Да, я знаю, – вздохнул Рамзес. – Я был идиотом. Две тысячи лет назад я наблюдал за тем, как умирает моя возлюбленная – из-за того, что я не пожелал дать эликсир ее любовнику Марку Антонию, бессовестному человеку, который ради его формулы гонялся бы за мной по всему свету. Вы можете представить, что бы натворили эти двое, стань они бессмертными? «Почему бы нам не создать бессмертную армию?» – спросила она меня, несомненно находясь во власти его чар. Тогда она стала пешкой в его руках. А теперь, в эту эпоху поразительных свершений, я забыл о ее последних словах и вернул ее к жизни.

Джулия беззвучно плакала. Она уже не вытирала слезы маленьким носовым платочком. Склонившись над столом, она взяла царя за руку:

– Нет, Рамзес, это не Клеопатра. Разве ты не понимаешь? Да, ты совершил ужасную ошибку, и мы должны найти способ исправить ее. Но это не Клеопатра. Такого просто не может быть.

– Джулия, я не ошибся. Она узнала меня, понимаешь? Она назвала меня по имени!

Из отеля «Мэна-хаус» доносилась приятная музыка. В окошках мигал желтый свет. Крошечные фигурки бегали взад-вперед по просторной террасе.

Клеопатра и американец стояли в темном тоннеле на вершине пирамиды – у погребального обелиска.

Она страстно обняла юношу, скользнув руками в шелковых перчатках под его рубашку. Ах, соски мужчин такие нежные, они словно ключ, открывающий путь томления и экстаза! Как он содрогнулся, когда она сдавила их пальцами! Ее язык ворочался у него во рту.

Теперь с него слетела вся его бравада и самоуверенность. Он стал ее рабом. Клеопатра стянула с него рубашку, засунула руку под кожаный ремень и дотронулась до мужской плоти.

Юноша застонал. Она почувствовала, как поднимается ее юбка… Вдруг рука его замерла, тело напряглось. Клеопатра неловко повернула голову – американец смотрел на ее обнаженную ногу, на ступню.

Он смотрел на длинную полосу окровавленной кости, на голые кости ступни.

– Господи Иисусе! – прошептал он, отшатываясь к стене. – Господи Иисусе!

Царица зарычала от ярости и обиды.

– Перестань пялиться на меня! – завизжала она на латыни. – Не смей смотреть на меня с отвращением!

Она зарыдала, обеими руками схватила его за голову и стукнула об стену.

– За это ты умрешь! – крикнула она.

А потом привычно повернула его голову. И он тоже умер.

Вот и все, что от нее требовалось. Наступила благословенная тишина, а его тело лежало у ее ног, как тело того, другого, и за оттопырившимся отворотом пиджака виднелись деньги.

Ее раны не могли убить ее. Жаркое пламя, которое наслал на нее человек по имени Генри, не смогло убить ее; тот выстрел, сопровождаемый страшным грохотом, оказался бессилен. Но их самих убивать очень легко.

Клеопатра выглянула из окошка усыпальницы, посмотрела на темные пески, на уютные огни отеля. И снова услышала приятную музыку, далеко разносившуюся в холодном воздухе ночи.

В пустыне всегда ночью холодно. И очень темно. Лишь крошечные звезды в бархатном небе. Она почувствовала странную умиротворенность. Приятно побродить в одиночестве, уехать от всех в пустыню.

Но как же лорд Рутерфорд? Лекарство? Уже стемнело.

Клеопатра наклонилась и вытащила у американца деньги. Вспомнила о его прекрасном желтом автомобиле, который очень быстро отвезет ее назад. Теперь автомобиль принадлежит ей одной.

И она рассмеялась от удовольствия. Спустилась с пирамиды, легко перепрыгивая с одной каменной плиты на другую. Теперь у нее так много сил! Со всех ног она побежала к машине.

Все очень просто. Надо нажать на кнопку электрического стартера, потом на педаль газа. Автомобиль тут же зафырчал. Так, теперь толкнем вперед рычаг – она видела, как это делает американец, – отпустим другую педаль. И – о чудо из чудес! – она поехала вперед, судорожно вцепившись в руль.

Клеопатра сделала большой круг, объезжая «Мэна-хаус». Несколько испуганных арабов бросились врассыпную перед носом ее автомобиля. Она нажала на «клаксон» – так американец называл это гудящее устройство. Звук клаксона напугал верблюдов.

Клеопатра выехала на дорогу, снова потянула за рычаг, чтобы автомобиль ехал быстрее, потом толкнула рычаг вперед, в точности повторяя действия американца.