Мы всякую жалость оставим в бою… - Орлов Борис Львович - Страница 96

Генералы объезжают войска, и динамики голосом Левитана комментируют происходящее. Над площадью летит «Раз… двай!.. А-а-а-а!» Наконец, смотр войск окончен. Сахаров с адъютантом подъезжают к мавзолею. Он всходит на трибуну и встает по правую руку от Верховного. Александр Павлович чуть придвигается к микрофонам.

Вначале он поздравляет весь народ России с годовщиной первой попытки патриотов взять власть в стране. Потом говорит о нынешнем положении в мире.

— Наша Родина идет вперед уверенно и спокойно, точно могучий корабль разрезает волны бурного океана. И нет таких сил, что свернули бы нас с выбранного пути. Мы показали всему миру, что бывает с врагами нашего Отечества, когда миллионы патриотов берутся за оружие. Подлые наймиты плутократов в бессильной злобе потрясали кулаками, стремясь задавить, уничтожить вольную и могучую Россию. Где они теперь?

Я невольно расправляю плечи. Да, мы раздавили жидовскую гадину в Англии, Франции, Польше, Румынии, Турции, Китае. Мне есть что вспомнить. Как начиналась эта война, когда укрепления на Сунгари и КВЖД захлебывались в крови, когда погибал, но не сдавался Тихоокеанский флот, когда мы рвались через выжженную солнцем пустыню, мечтая о глотке воды больше, чем о жизни. Как война продолжалась, когда наши полки сражались, ломая врагам хребты, и платя за победу самой дорогой ценой на свете — своей кровью и дыханием. И как она кончалась, когда мы давили гусеницами японцев и англичан, когда при виде одного танка с молнией на броне сдавались десятки французов и сотни китайцев, когда мы мчались вперед, обгоняя бегущего врага, ротами принимая капитуляции дивизий…

— Но еще остались в мире те, кто точит свой нож, готовясь вонзить его нам в спину. От имени всей России, от имени всего нашего народа, от Вашего имени, братья и сестры, я говорю им: «Не выйдет!» Никогда не будет по вашему, господа. Чтобы остановить вас, мы не остановимся ни перед чем и, если нас к этому принудят, мы снова поднимем винтовки, встанем к орудиям, сядем в бронированные чрева танков и кабины самолетов, поднимем флаги на наших кораблях. И тогда — тогда берегитесь, ибо мы не дадим вам пощады!

Правильно! Так и надо! Позови меня, соратник, я им всем покажу!

— Парад, смирно! К торжественному маршу… — гремит голос Сахарова.

Над площадью взвивается бессмертная «Славянка» и, чеканя шаг, по булыжникам шагают войска. Левитан сообщает о каждой части, чем прославилась и кто командует. Но вот прошли последние стрелки, проскакали последние казаки. Гром марша сменяется зловещей барабанной дробью. И на площадь выходят солдаты, несущие в руках знамена поверженных противников. Шеренга за шеренгой они подходят к мавзолею и швыряют их к подножию, к ногам Корнилова и Кутепова. Свидетели былой славы захватчиков и насильников, бандитов и поработителей грязными тряпками лежат у всех на виду. Под этими знаменами вы ликовали под Смоленском и Севастополем, на Альме и в Китае — и вот достойный конец!

Красную площадь заполнила техника. Орудия на тягачах, орудия на грузовиках, грузовики и бронетранспортеры мотострелков. И танки — целое море танков!

— Вот они — наши славные броневые машины! — грохочет из динамиков Левитан. — Это те, кто раз и навсегда поставил точку в агрессивных планах японцев и поляков, французов и англичан!

Ну, это ты, соратник, приврал. Были бы у меня эти «ЛК» под Бэйпином, я бы и не обгорел. Да и во Франции малость другие машины были.

— Впереди колонны идет танк георгиевского кавалера, генерал-майора Махрова! Он командовал нашими славными машинами, когда Союз крушил военщину Франции!

Алексей Михайлович здесь? Надо будет отыскать его…

— Вот мимо мавзолея проходит боевая машина Героя России, подпоручика Айзенштайна. Он пришел в армию добровольцем, сражался в Манчжурии и Великой Монголии. Во время штурма Бэйпина он горел в танке, но выжил, и после госпиталя вернулся в свою часть.

Айзенштайн? И даже не позвонил! Встречу — задам ему по первое число!

Но вот прогрохотали последние танки. А гул между тем нарастает. А, вон оно что: низко-низко над площадью идут самолеты. С ревом проносятся детища Мессершмитта, ровно гудят моторами истребители Хейнкеля, Микояна, Картвелишвили.

— Эскадрилью наших соколов возглавляет Герой России подполковник Покрышкин. На его счету 142 сбитых самолета и более 300, уничтоженных на земле.

Я уже почти не слышу голос Левитана. Над площадью проходят бомбардировщики. Первыми идут штурмовики, затем пикировщики… Не может быть! С натужным ревом над головами проходят дальние бомберы. Левитан почти кричит от восхищения:

— Это — ударная мощь нашего Союза! Сводный полк дальней бомбардировочной авиации возглавляет машина, которую пилотирует Герой России, кавалер высших орденов Союза, полковник Российских ВВС, полковник Люфтваффе Макс Шрамм. Его машину помнит небо Испании и Маньчжурские поля, суровые волны Тихого океана и огненный зенит Британии!

Я от всей души кричу «Ур-а-а!». Молоток Макс, так держать! Где ж Вас всех искать-то после парада? Ну да ничего, найду с Божьей помощью. Я хочу выпить с Вами, друзья: за Родину, за Верховного и за всех тех, кто своим трудом, потом и кровью создает этот прекрасный, новый мир!

Гауптштурмфюрер Вилли Хенске. Лондон — Владивосток

Мы едем на восток. Точнее, на Восточный фронт. Через все страны Союза несутся эшелон за эшелоном, перевозя победоносные войска для войны с Японией. С западной плутократией покончено, сейчас там работают специальные части: Охранные Отряды Русской Православной Церкви и эйнзацкоманды СС. Хорошо что я отношусь к зелёным, к войскам. Я честно воюю, а не занимаюсь зачисткой покорённых земель. Поговаривают, что Римский Папа и Священный Синод собираются провести конгресс об объединении, но это высокая политика и таких как я она не касается. Для меня вообще вопросы веры это тёмный лес. Отец мой стал безбожником после того как впервые взлетел в небо на одном из первых в Германии самолётов, и меня также воспитал. У русских в дружинных частях свой пантеон: Перун, Велес, Мокошь и ещё целая куча богов, божков и богинь. Одно слово, язычники. Но дерутся не хуже, а если честно, то и лучше нас, войск СС. Я никогда не сталкивался с японскими войсками, но видя как умело воюют русские здесь, на Западном фронте, и зная, что уже три года они дерутся на Востоке поневоле проникаешься заочным уважением к нашим будущим жёлтым врагам. Ясно, что война там будет не такой лёгкой прогулкой как в Польше, Франции или Англии. Немного пугает предстоящий театр военных действий: гигантский Китай, Корея, Индия, Вьетнам и, конечно, сама Япония… Русские части уже высадили десант на Островах, но бои там, судя по сводкам идут лютые. Иначе чем объяснить что за месяц беспрерывных боёв ни один из островов на которые высажен десант до конца не захвачен? На Хоккайдо ожесточённые бои идут возле Саппоро, на Хонсю не могут преодолеть рубеж Фукусимы. Что там творится? Что нас ждёт? Всю ночь я читал наставления по тактике военных действий на Восточном фронте, и честно говоря был в шоке: целые отряды самоубийц, с минами в руках кидающиеся под гусеницы танков, сбитые пилоты, вспарывающие себе животы, чтобы не попасть в плен. Особый воинский кодекс «Бушидо» или «Бусидо», призывающий к смерти или победе. Такое ощущение, что там живут не люди, а марсиане… Вспоминаю строки из нашумевшего боевика, недавно вышедшего на экраны. Хороший фильм про борьбу с басмачами в Средней Азии, там когда стали хлопок для изготовления пороха сажать, сразу всякие банды появились, и главный герой, штабс-капитан Сухов хорошие слова произносит: «Восток — дело тонкое…» Да, Запад есть Запад, а Восток — это Восток, и по одному пути они вряд ли пойдут…

Проезжаем Польшу. Мои ребята отдыхают от непрерывных боёв. Они уже не те зелёные горластые юнцы с горящими глазами, которые появились в моём батальоне в Царицыне. Уже ветераны, понюхавшие порох во Франции и Англии. Испытавшие на себе боль потерь и радость побед, запах крови и сгоревших товарищей. Ставшие закалёнными бойцами… На моей койке мирно дремлет Томми. Последний трёхлапый англичанин. Он уже привык к своему увечью и освоился в моём танке. У него своё отдельное место на снарядной укладке, где он любит спать. Из окон вагонов видна впечатляющая панорама гигантских промышленных предприятий. Их серые бетонные корпуса высятся над землёй. Это кузница нашего грозного оружия. Тысячи людей трудятся здесь над воплощением в жизнь замыслов наших великих учёных, кующих оружие на благо нашей победы. Вдоль всей дороги тянутся высоковольтные линии электрических проводов, гигантские трубопроводы, виадуки мостов возносятся над реками. Иногда широкие шоссейные дороги идут параллельно железнодорожным путям и мы видим как колонны огромных тягачей день и ночь перевозят тысячи тонн различных грузов. Впечатляющая картина!.. Подъезжаем к Львову или Лембергу. Его называют по разному. Издалека видны циклопические сооружения храмов всех религий Союза: гигантский Дацан, не менее огромный Православный Храм, и не уступающие двум первым по величине и высоте католический Костёл и ведический Храм Перуна, между ними — Лютеранский Собор. Здесь будет общая столица Союза, новый огромный центр величайшего в мире объединения стран. Лично наш Вождь, фюрер Адольф Гитлер занимается проектом новой столицы, широкие проспекты, величественные здания, великолепнейшие парки и музеи, вот что будет в этом городе…