Первая миссия - Леванова Татьяна Сергеевна - Страница 50

Глава 47

КРОЛИКИ И СРАЖЕНИЯ

Маша и вцепившаяся в ее руку Натка обмерли, глядя в конец тоннеля. Очевидно, кто-то из отпущенных узников оказался предателем или, скорее всего, поспешил выйти раньше своих освободителей и завернул не в тот коридор или огромная крыса, проведав о том, что Маша в подземелье, явилась отомстить… В общем, почему, неизвестно, но в дальнем конце тоннеля в окружении огромных крыс двигался гигантский дождевой червяк. В свете факелов даже издали было видно, как опасно сверкают тысячи зубов у него в глотке и как капает с этих зубов ядовитая слизь, от которой дымился даже пол в подземелье.

— Дети, немедленно за решетку! Драконья сталь защитит вас от него! — крикнул кузнец.

— Мы будем сражаться! — заявил Никита, рванувшись туда, где кричали от ужаса люди и куда бросился магистр, срывая со своей мантии разноцветные лоскутки. Но кузнец без разговоров отобрал у Ильи ключи, сграбастал четверых детей и запер в камере.

— Папа! Папа! — отчаянно звал Никита, вцепившись в решетку.

— Передашь маме, что я люблю ее! — крикнул кузнец, теряясь среди людей.

Маша села на койку и закрыла лицо руками. Почему так нелепо все складывается?

— Мы еще дети, — горько сказала Маша. — Мы все время делаем глупости. Совершаем ошибки. Какие из нас сквозняки, спасители миров? Как я могла думать, что мне по силам справиться с правителем чужого мира? Я погубила их, вы слышите, как они кричат? Я погубила твоего отца, Никита. Я погубила магистра, Илья.

— Перестань, — сказал Илья. — Это я виноват, выпустил предателя.

— Нет, я, — сказал Никита, — это я носился с идеей, что ты свергнешь Мудреного.

— Нет, я, — прошептала Натка. — Я предала тебя тогда, Маша, и ты попала в подземелье.

— Если бы я не явилась в этот мир, вы бы сейчас спокойно сидели на занятиях в Академии, — горько сказала Маша, уже не сдерживая слезы. — Если бы я не поругалась с родителями из-за пустяка, не решила бы отстоять свое мнение… Натка права — одежда не главное, есть вещи и поважнее. Я поступила как маленькая. Из-за моего дурацкого характера сейчас гибнут люди.

— А они не гибнут! — вдруг сказал Никита. — Смотрите!

Маша вскочила на ноги. Ребята прижались к решетке, глядя на битву в подземелье. Действительно, на первом плане — магистр с лоскутком в руках. Вот он взмахнул платочком — и выросла стена огня. Червь противно заскрипел, съеживаясь, но не отступил, тогда магистр бросил другой лоскуток, который, коснувшись склизкой бледной кожи, взорвался розовыми искрами, и червь сразу уменьшился вдвое. Узники торжествующе взревели. Силач Семен столкнул двух крыс лбами, наподдал ногой третьей. У других дела обстояли хуже. Крысы, противно вереща, наступали, набрасываясь всем скопом на очередную жертву, словно злые собаки, несмотря на все усилия шарлатана, который бегал между сражающимися на своих коротеньких ножках и брызгал чем-то из маленькой синей бутылки, от этой жидкости моментально затягивались раны. Вдруг один крысеныш кинулся господину Фарингу под ноги, человечек упал, и заветная синяя бутылочка откатилась куда-то к хвосту червя. Ребята охнули.

— Что делать, что делать! — лихорадочно бормотала Маша, безуспешно щелкая пальцами, ожидая сама не зная чего. Шарлатан, упав на пол, выдернул руку из кармана, чем-то посыпал себе на темя и вдруг исчез из-под носа злобной крысы. Но без его помощи узники явно начали слабеть.

— Я бы добежала до бутылочки, пока червь не видит, я бы смогла! — воскликнула Натка. — Я была бы быстрее шарлатана, я бы всех вылечила! Маша, ой, у тебя же был открывон!

Маша вывернула карманы — открывон оказался на месте. Они отперли решетку и выскочили наружу, попав в самую гущу битвы.

— Натка, не подведи! — крикнул Никита и бросился вперед, сбивая с ног огромную жирную крысу, что уже нацелилась на горло упавшего узника. Илья подскочил к Александру и, быстро сказав ему пару слов, получил одобрительный кивок и два лоскутка. Размахивая ими, словно флагами, отгоняя от себя крыс, Илья побежал следом за Наткой, что уже подобрала синюю бутылочку и теперь искала самых израненных. А Маша не знала, что ей делать, драться она не умела…

«Пирожными, что ли, крыс накормить? — думала она, пиная подбиравшихся к ней крысенышей. — Вот бы тех шариков, которыми их Великий Шут накормил. Аи в самом деле! Раз, два…»

Она щелкала пальцами до тех пор, пока суставы не начали ныть, думала о шариках и лопающихся крысах, но чуда не происходило.

— Ну же, надо, чтоб они лопнули. Лопнули… Чтоб вас всех расперло изнутри…

Вдруг крысы перестали сражаться. Они остановились, очень удивленно глядя на своих противников, потом начали раздуваться.

— Ой, — сказала Маша, ныряя в ближайшую камеру как раз вовремя. Крысы взорвались изнутри, обрызгав на уровне коленей всех узников. Тем временем Александр одолел червя, свернув его в морской узел и повесив себе на плечо. Посмотрев на окровавленных людей, он хмыкнул и взмахнул платочком. С потолка пролился небольшой дождик, стало немного чище.

— Ну и как ты до этого додумалась? — спросил магистр у Маши.

— Я не думала, — ответила та абсолютно честно и вдруг согнулась от боли.

— Что с тобой? — встревожились ребята.

— Наверное, бусинка, — обрадованно прошептала Маша. — Я проглотила ее! Не потеряла! Бусинка от браслета!

— Мудреный сказал — ты не первая, кто использует эти бусинки в качестве маячков. Может, попробуем найти остальные? — предположила Натка.

— Ты гений! — завопила Маша к бесконечному удивлению Никиты, который Натку гением явно не считал.

— Я знаю эти подземелья, — сказал магистр. — Я выведу людей. Делай свое дело, юный странник. Я верю в вас, ребята.

Девочка щелкнула пальцами, думая о бусинке. Так, одна в сундуке — это раз. Другая на браслете, в кармане Мудреного — это два. А третья… Господи, что это за комната, заваленная барахлом? Надо проверить.

— Пойдем, — решила Маша и начертила, засветившейся рукой квадрат на стене. — Шагаем сюда…

Друзья шагнули в светящуюся дверь и оказались в незнакомой комнате без окон и дверей. Здесь было темно, и Маша расстегнула куртку. Комнату осветил синий фонарик колокольцев. На полу валялись тюки, свертки, сундуки. Натка взвизгнула — увидела мышей. Обыкновенных, маленьких, домовых мышей. Никита откинул крышку у сундука — запахло лежалым тряпьем. Маша заглянула внутрь: вишневые, малиновые, пурпурные халаты…

— По-моему, я знаю, где мы! — шепотом сказала девочка. — В гардеробной Мудреного!

— А что мы здесь делаем? — спросил у нее Никита.

— Не знаю. Будем искать выход или попробуем маячок?

— Ну зачем-то он нас сюда привел! — не унимался Илья.

— Здесь одни халаты, — разочарованно сказал Никита.

— А что в этой коробочке? — Илья уже тряс в руках какую-то шкатулку.

— Ты не слишком любопытен? — рассердилась Маша.

— Сюда! Я нашла выход! — позвала Натка, заглянув за какой-то пыльный гобелен.

— Эй, в ней что-то двигается и звенит! — сообщил Илья, прижав коробку к Уху.

— Потом разберемся. Давайте посмотрим на личные покои правителя… — С этими словами Маша распахнула дверь.

— Тигровый ежик! — воскликнул Никита, а Натка опять взвизгнула. Потому что комната, в которую они попали, была полна белых кроликов. Все они шевелились, что-то грызли, и пахло от них ужасно.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь… — начала Маша, глядя на огромный портрет важного кролика, выглядывающего из цилиндра.

— Да он помешан на кроликах! — перебил ее Никита.

Несколько минут друзья стояли, разглядывая комнату и ее длинноухих обитателей.

— Мне не по себе, — призналась Натка.

— Пошли-ка отсюда, — сказал Никита и направился к двери, стараясь не наступать на животных.

— Погодите! — крикнула Маша. Она заметила в клетке какаду, подошла к нему и спросила:

— Ты кто?

— Каркуша! — ответил какаду и кокетливо склонил голову набок.

— Это правда ты? — уточнила Маша.