Раз, два – пряжку застегни - Кристи Агата - Страница 35

Блант нетерпеливо заерзал, но Пуаро не обратил на него внимания.

– Теперь я остался с психологической задачей, – продолжал он. – Что за женщина была Мабель Сейнсбери Сил? На этот вопрос было два ответа. Первый, очевидный, вытекал из ее жизни в Индии и показаний ее друзей. Они описывали ее как серьезную, добросовестную, хотя и глуповатую женщину. Существовала ли другая мисс Сейнсбери Сил? По-видимому, да. Существовала женщина, которая была на ленче с хорошо известным иностранным агентом, которая обратилась к вам на улице, утверждая, что была близкой подругой вашей жены (это заявление, почти несомненно, было лживым), которая вышла из дома дантиста незадолго до того, как он был убит, которая посетила другую женщину вечером, когда, по всей вероятности, та была убита, и которая с тех пор исчезла, хотя должна была знать, что ее ищет вся полиция Англии. Совместимы ли все эти действия с той мисс Сейнсбери Сил, которую описывали нам ее друзья? Вроде бы нет. Следовательно, если Мабель Сейнсбери Сил не была тем добрым и дружелюбным созданием, каким казалась, то она вполне могла быть хладнокровной убийцей и почти наверняка была сообщником убийцы.

У меня остался еще один критерий – мое личное впечатление. Я ведь разговаривал с Мабель Сейнсбери Сил. Какой она мне показалась? На этот вопрос, мистер Блант, ответить было труднее всего. Все, что она говорила, ее речь, манеры, жесты идеально соответствовали описанию друзей. Но все это могла показать мне актриса, играющая ее роль. А Мабель Сейнсбери Сил, в конце концов, начинала карьеру как актриса.

На меня произвел сильное впечатление разговор с мистером Барнсом из Илинга, который также был в тот день пациентом на Куин-Шарлотт-стрит, 58. Его теория, звучавшая очень убедительно, состояла в том, что смерть Морли и Амбериотиса была, так сказать, побочным явлением, а намеченной жертвой были вы.

– Ну, это немного притянуто за уши, – заметил Элистер Блант.

– Разве, мистер Блант? Ведь сейчас существуют различные группы людей, для которых крайне важно, чтобы вы были… скажем, устранены и больше не могли использовать свое влияние.

– Это верно, – согласился Блант. – Но при чем тут смерть Морли?

– При том, – ответил Пуаро, – что этому делу свойственна некоторая… как это лучше выразить… расточительность. Расходы не имеют значения, человеческая жизнь – тоже. Это указывает на крупномасштабное преступление!

– Значит, вы не думаете, что Морли застрелился из-за своей ошибки?

– Я ни одной минуты так не думал. Нет, Морли был убит, и Амбериотис, и неизвестная женщина – тоже. Почему? Ради крупной ставки. Согласно теории Барнса, кто-то пытался подкупить Морли или его партнера, чтобы они помогли убрать вас.

– Чепуха! – воскликнул Элистер Блант.

– Разве? Допустим, кто-то хочет кого-то устранить. Но этот человек предупрежден, вооружен и труднодоступен. Чтобы убить такого, необходимо приблизиться к нему, не возбуждая подозрений, – а где человек становится менее подозрительным, чем в кресле дантиста?

– Пожалуй, вы правы. Я никогда об этом не думал.

– Осознав это, я увидел первые проблески истины.

– Значит, вы приняли теорию Барнса? Кстати, кто такой этот Барнс?

– Барнс был пациентом Рейли, его прием был назначен на двенадцать. Он ушел в отставку из министерства внутренних дел и живет в Илинге. Незначительный, маленький человечек. Но вы не правы, предполагая, что я принял его теорию. Я принял только ее принцип.

– Что вы имеете в виду?

– Меня постоянно уводили в сторону – иногда случайно, а иногда намеренно, – сказал Эркюль Пуаро. – Мне упорно навязывали мысль, что это, так сказать, общественное преступление, основным объектом которого является такая видная личность, как вы, мистер Блант, – банкир, крупный финансист, поборник консервативных традиций. Но у каждого известного человека есть и частная жизнь. Моя ошибка заключалась в том, что я об этом забыл. Для убийства Морли существовали личные мотивы – например, у Фрэнка Картера. Такие мотивы могли существовать и для вашего убийства. У вас есть родственники, которые унаследуют деньги после вашей смерти. Некоторые люди любят или ненавидят вас как частное лицо, а не как общественного деятеля.

Теперь я подхожу к последнему пункту того, что называю «навязанной картой», – покушению Фрэнка Картера на вашу жизнь. Если покушение было настоящим, значит, это политическое преступление. Но могло ли быть иное объяснение? Возможно. В кустах был второй человек, который схватил Картера. Он легко мог произвести выстрел, а потом бросить пистолет Картеру под ноги, рассчитывая, что тот почти наверняка подберет его и будет пойман с оружием в руках…

Я задумался над личностью Хауарда Рейкса. Он был на Куин-Шарлотт-стрит в то утро, когда убили Морли. Рейкс – отчаянный противник всего, что вы отстаиваете. Но имеется и другой аспект. Рейкс хочет жениться на вашей племяннице, которая после вашей смерти унаследует весьма приличное состояние, хотя вы и позаботились о том, чтобы она не могла использовать основной капитал.

В таком случае не было ли все это, так сказать, личным преступлением – совершенным ради личной выгоды, личного удовлетворения? Почему я считал это преступление общественным? Потому что эту идею мне упорно навязывали, как фокусник – свою карту.

Когда эта мысль пришла мне в голову, я увидел первые проблески истины. Я был в церкви и пел стих псалма. В нем говорилось о сетях и тенетах… Не расставлены ли эти сети для меня? Вполне возможно… Но тогда кто их расставил? Только один человек мог это сделать… Но мне казалось, что это не имеет смысла. А если смысл все же был? Не смотрел ли я на это дело с самого начала не с того конца? Преступник не жалеет ни денег, ни человеческих жизней, потому что в этой игре колоссальная ставка…

Но если моя новая, фантастическая теория верна, то она должна объяснить все – двойственность натуры мисс Сейнсбери Сил, загадку туфли с пряжкой – и, самое главное, ответить на вопрос: где теперь мисс Сейнсбери Сил?

Eh bien – моя версия объясняла и это, и многое другое. Из нее вытекало, что мисс Сейнсбери Сил была началом, серединой и концом всего дела. Неудивительно, что мне казалось, будто существовали две разные Мабель Сейнсбери Сил, – так оно и было на самом деле! Была добродушная, глуповатая женщина, за которую уверенно ручались ее друзья, и была другая женщина – замешанная в двух убийствах, лгавшая и таинственно исчезнувшая.

Помните, как портье в Кинг-Леопольд-Мэншенс сказал, что мисс Сейнсбери Сил уже однажды приходила туда? Согласно моей реконструкции преступления, тот первый раз был единственным. Она так и не покинула Кинг-Леопольд-Мэншенс – другая мисс Сейнсбери Сил заняла ее место. Эта другая Мабель Сейнсбери Сил, носившая такую же одежду и новую пару туфель с пряжками, потому что старая была ей слишком велика, пришла в отель «Рассел-сквер», упаковала вещи покойной, заплатила по счету и отправилась в отель «Гленгаури-Корт». Не забывайте, что никто из друзей настоящей мисс Сейнсбери Сил не видел ее после этого. Более недели другая женщина играла в «Гленгаури-Корт» роль Мабель Сейнсбери Сил – носила ее одежду и говорила ее голосом, – но ей пришлось купить новую пару вечерних туфель. А потом она исчезла – в последний раз ее видели входящей в Кинг-Леопольд-Мэншенс вечером того дня, когда убили Морли.

– Вы хотите сказать, – осведомился Элистер Блант, – что в той квартире было все-таки мертвое тело Мабель Сейнсбери Сил?

– Разумеется! Это был очень хитрый двойной блеф – изуродованное лицо должно было посеять сомнения при опознании жертвы.

– А как же свидетельство дантиста?

– Сейчас мы к этому подойдем. Морли был мертв и не мог сам давать показания о своей работе. Он бы правильно определил личность убитой. Но в качестве доказательства использовалась медицинская карта – а она была сфальсифицирована. Помните, что обе женщины были пациентками Морли. Все, что требовалось, – это переклеить на картах ярлыки с именами.

Теперь вы должны понимать, что я имел в виду, когда ответил на ваш вопрос, жива мисс Сейнсбери Сил или мертва: «Это зависит от точки зрения». Ибо какую женщину вы имели в виду, говоря о мисс Сейнсбери Сил, – ту, которая исчезла из отеля «Гленгаури-Корт», или настоящую Мабель Сейнсбери Сил?