Таинственный противник - Кристи Агата - Страница 41

– В руках мистера Брауна, сэр.

– А! – негромко произнес мистер Картер. Выражение его лица не изменилось, но Томми заметил, как в его глазах мелькнуло отчаяние. И это окончательно убедило его, что надеяться больше не на что.

– Ну что ж, – сказал мистер Картер после короткого молчания. – Нам не следует опускать руки. Я рад, что положение определилось. Сделаем, что возможно.

«Сделать нельзя ничего, и он это знает!» – подумал Томми с горькой уверенностью.

Мистер Картер поглядел на него.

– Не принимайте так близко к сердцу, – мягко сказал он. – Вы сделали все, что было в ваших силах. Ведь вы боролись с одним из хитрейших людей нашего века, и победа была совсем близко. Помните об этом!

– Спасибо, сэр. Вы очень добры.

– Не могу себе простить… С той минуты, когда узнал…

Что-то в голосе Картера насторожило Томми, и опять его сердце заныло в ужасном предчувствии.

– Есть и другие новости, сэр?

– Да, есть, – мрачно сказал мистер Картер, протягивая руку за каким-то листом.

– Таппенс? – дрожащими губами выговорил Томми.

– Прочтите сами.

Машинописные строчки заплясали перед его глазами. Описание зеленой шапочки, жакета с носовым платком в кармане, помеченном инициалами П. Л. К. Он посмотрел на мистера Картера умоляющим взглядом, и тот ответил:

– Выброшены волнами на берег в Йоркшире… Неподалеку от Эбери. Боюсь… Не исключено убийство.

– Господи! – вырвалось у Томми. – Таппенс! Подлецы! Я с ними поквитаюсь. Я разыщу их! Я…

Жалость в глазах мистера Картера заставила его умолкнуть.

– Бедный мой мальчик, я понимаю вас! Но не надо. Вы только напрасно потратите силы. Не сочтите за бессердечность, но мой совет вам: скрепите сердце. Время милосердно. Вы забудете.

– Забуду Таппенс? Никогда!

– Так вам кажется сейчас. Но… очень тяжело думать, что эта милая храбрая девочка… Я так сожалею, что позволил… Ужасно сожалею…

Томми с усилием взял себя в руки.

– Я отнимаю у вас время, сэр, – пробормотал он. – И не казните себя. Мы ведь сами ввязались в эту историю – по собственной глупости. Вы нас честно предупреждали. Одно меня мучает: что поплатился не я, а… Всего хорошего, сэр.

Вернувшись в «Ритц», Томми почти машинально упаковал свой скудный гардероб. Мысли его витали далеко. Он все еще был оглушен вторжением трагедии в его жизнь, жизнь обыкновенного, не склонного к пессимизму молодого человека. Как им было весело вместе – ему и Таппенс! И вот теперь… Нет. Он ни за что не поверит. Это неправда, этого не может быть! Таппенс – и умерла? Малютка Таппенс, искрящаяся жизнью. Нет, это сон, жуткий сон. И только.

Ему принесли письмо – несколько ласковых слов соболезнования от Пиля Эджертона, который узнал о случившемся из газеты. (Приложена заметка под огромной шапкой: БЫВШАЯ СЕСТРА ГОСПИТАЛЯ СЧИТАЕТСЯ УТОНУВШЕЙ.)

А в конце письма – предложение места управляющего на ранчо в Аргентине, где у сэра Джеймса были обширные земельные владения.

– Добрый старикан, – буркнул Томми, бросая письмо.

Распахнулась дверь, и в нее влетел Джулиус, как всегда очень взбудораженный. В руке у него была та самая газета.

– Что это тут такое? Какие-то глупости о Таппенс!

– Это правда, – сказал Томми негромко.

– Значит, они с ней разделались?

Томми кивнул.

– Видимо, когда они заполучили договор, она… стала им ни к чему, а отпустить ее они побоялись.

– О, черт! – воскликнул Джулиус. – Маленькая Таппенс! Такая смелая девочка…

Внезапно кровь ударила в голову Томми. Он вскочил.

– Иди к черту! Тебе-то что!.. Ты и жениться-то на ней хотел просто так – между прочим! А я ее любил. Я бы жизнь отдал, лишь бы уберечь ее. Я бы слова не сказал, если бы вы решили пожениться, потому что ты обеспечил бы ее, а она это заслужила, от меня-то какой толк – я безработный без гроша за душой. Только мне бы это было не просто!

– Да послушай… – участливым голосом начал Джулиус.

– Иди к черту! Слышать не могу, как ты бормочешь про «маленькую Таппенс»! Иди цацкайся со своей кузиной. А Таппенс – моя девушка! Я ее всегда любил, еще когда мы были детьми и играли вместе. Мы выросли – и ничего не изменилось. Никогда не забуду, как я лежал в госпитале, и вдруг она входит в этой дурацкой шапочке и белом фартуке! Это было как чудо: входит медсестра, и оказывается – это твоя любимая девушка.

Внезапно Джулиус перебил его:

– В белой шапочке! Эгей! Наверное, у меня крыша поехала. Поклясться готов, что видел Джейн тоже в сестринском белом фартуке и в шапочке. Наваждение какое-то! Черт подери! Вспомнил! Я ее видел в клинике в Борнемуте. Она разговаривала с Виттингтоном. Только она была не пациенткой, она была сестрой!

– Ну и что? – злобно отрезал Томми. – Значит, она с ними заодно – с самого начала. Может, и договор-то она сперла у Денверса!

– Как ты смеешь! – возопил Джулиус. – Она моя кузина и патриотка, каких поискать!

– Плевать мне, кто она! И катись к дьяволу, – рявкнул Томми тоже во весь голос.

Они готовы были уже сцепиться, как вдруг ярость Джулиуса угасла – мгновенно, как только что вспыхнула.

– Как хочешь, старик, – сказал он ровным голосом. – Я уйду. И что ты тут наговорил, не важно. Хорошо хоть, что спустил пары. Я знаю, что таких идиотов, как я, больше нигде нет. Успокойся! (Томми нетерпеливо дернул плечом.) Да ухожу я, ухожу. И направляюсь на вокзал Северо-Западной дороги, если хочешь знать.

– Плевать мне, куда ты направляешься, – огрызнулся Томми.

Дверь за Джулиусом захлопнулась, и Томми вернулся к чемодану.

– Вот и все, – пробормотал он и позвонил. – Отнесите мой багаж вниз.

– Будет сделано, сэр. Уезжаете, сэр?

– Убираюсь к дьяволу, – мрачно буркнул Томми, не считаясь с нервами коридорного. Тот, с невозмутимой почтительностью отозвался:

– Да, сэр. Вызвать такси?

Томми кивнул.

А куда он, собственно, собрался? Об этом у него не было пока ни малейшего представления. Но одно он знал точно: он посчитается с мистером Брауном! А вот как это сделать? Он перечитал письмо сэра Джеймса и мотнул головой. Таппенс должна быть отомщена. Но заботливость доброго старикана не могла его не тронуть.

– Все-таки надо ему ответить, – сказал он вслух и подошел к бюро. Как водится в отелях, конвертов там было хоть отбавляй – и ни единого листка писчей бумаги. Он позвонил. Никто не пришел. Томми готов был взорваться от злости, но тут припомнил, что в номере Джулиуса было полно почтовой бумаги. Американец заявил, что сразу отправляется на вокзал, и, значит, опасности столкнуться с ним нет. А если и есть, оно и к лучшему. Он наговорил ему много лишнего. И как только старина Джулиус все это стерпел? Молодец. Если они все-таки встретятся, надо будет перед ним извиниться.

Однако гостиная была пуста. Томми подошел к бюро и открыл средний ящик. В глаза ему бросилась фотография, лежащая поверх бумаги. Томми просто остолбенел. Он взял фотографию, задвинул ящик и, медленно пятясь к креслу, опустился в него, не в силах отвести глаз от снимка.

Почему фотография француженки Аннет оказалась в бюро Джулиуса Херсхейммера?