Таинственный противник - Кристи Агата - Страница 35

– Я отнес телеграмму в номер восемьсот девяносто первый. Барышня была там. Она вскрыла телеграмму, охнула, а потом сказала веселым таким голосом: «Принеси-ка мне железнодорожное расписание и справочник, да поторопись, Генри». Меня зовут не Генри, но…

– Познакомимся потом, – нетерпеливо перебил Томми, – что было дальше?

– Ну принес я, значит, и расписание и справочник, а она велела подождать и стала их листать, потом посмотрела на часы, да как вскрикнет: «Скорее! Скорее скажи, чтобы мне прислали такси». Быстро нахлобучила шляпку перед зеркалом. И сразу за мной – вниз. Я видел, как она сбежала по ступенькам и прыгнула в такси. И слышал, что сказала шоферу – я вам говорил уже.

Паренек умолк и снова набрал воздуха в легкие. Томми продолжал недоуменно смотреть на него. Тут к нему подошел Джулиус с развернутым листком в руке.

– Послушайте, Херсхейммер, – обернулся к нему Томми, – Таппенс занялась слежкой самостоятельно.

– Чушь!

– Да нет. Получила телеграмму, схватила такси и помчалась на вокзал Черинг-Кросс. – Его взгляд упал на листок в руке Джулиуса. – А, так она оставила вам записку? Отлично. Так куда же она умчалась?

Почти машинально он протянул руку к письму, но Джулиус быстро сложил листок и сунул его в карман. Он как будто слегка смутился.

– Нет, это не то. Тут совсем о другом… Я задал ей один вопрос, а она обещала ответить позже.

– О-о! – озадаченно воскликнул Томми, явно в ожидании объяснений.

– Вот что! – внезапно сказал Джулиус. – Лучше я вам прямо скажу: сегодня утром я просил мисс Таппенс стать моей женой.

– О-о! – машинально произнес Томми. Чего-чего, а такого он не ждал. Он был так ошеломлен, что больше ничего не мог из себя выдавить.

– Я вам вот что хочу сказать, – продолжал Джулиус. – Перед тем как я завел с Таппенс этот разговор, я ясно дал ей понять, что не хочу вставать между вами…

Томми очнулся.

– Это не важно, – сказал он быстро. – Мы с Таппенс друзья с детства. Вот и все. – Он закурил сигарету, которая слегка дрожала у него в руке. – Это даже здорово. Таппенс всегда говорила, что ищет… – Он внезапно умолк и побагровел. Но Джулиус даже бровью не повел.

– Да, конечно – ее интересуют доллары. Мисс Таппенс мне сразу же это объяснила. Притворства в ней нет ни капельки. И мы отлично поладим.

Томми несколько секунд смотрел на него странным взглядом, словно хотел что-то сказать, но передумал и промолчал. Таппенс и Джулиус! А почему бы и нет? Разве она не сказала, что не прочь познакомиться с богатым холостяком? Разве не говорила, что, если удастся, выйдет замуж по расчету? Знакомство с американским миллионером – редкий шанс, и уж, конечно, она его не упустит. Ей нужны деньги, она в открытую говорила об этом. Так можно ли ее осуждать за верность своим принципам?

Однако Томми осуждал ее. Его переполняла страстная и абсолютно нелогичная злость. Болтать можно что угодно, но стоящая девушка ни за что не выйдет замуж только ради денег. Расчетливая, корыстная эгоистка! И он будет очень рад, если больше ее никогда не увидит! До чего же все-таки паршивая штука жизнь!

От печальных размышлений его отвлек голос Джулиуса:

– Да, конечно, мы поладим. Я слышал, что поначалу девушки всегда отказывают. Вроде бы как обязательное правило игры.

Томми ухватил его за плечо.

– Отказывает? Вы сказали – отказывает?

– Вот именно. Разве я вам не сказал? Сразу выпалила «нет». Без всяких объяснений. Загадочная «вечная женственность», как выражаются немцы. То есть я так слышал. Ну, да она передумает. Я, наверное, слишком уж на нее нажал…

Но Томми перебил его, не заботясь больше о соблюдении приличного нейтралитета.

– Что она вам написала? – спросил он свирепо.

Честный Джулиус протянул ему листок.

– О том, куда она поехала, тут ни слова нет, – заверил он Томми. – Пожалуйста, прочитайте, если мне не верите.

Записка, написанная хорошо знакомым школьным почерком, гласила:

«Милый Джулиус!

Лучше, чтобы не оставалось никаких неясностей. Пока Томми не найдется, я не могу думать о замужестве. Так что отложим до тех пор. С дружеским расположением,

ваша Таппенс».

Томми вернул листок, глаза его сияли. В его чувствах произошла разительная перемена. Теперь Таппенс казалась ему воплощением благородства и бескорыстия. Ведь она без колебаний отказала Джулиусу! Правда, отказ был неокончательным. Но это он мог извинить. И вообще, может, она хотела таким образом подтолкнуть Джулиуса на более энергичные поиски Томми. Нет, наверное, это вышло у нее нечаянно. Милая Таппенс! Во всем мире другой такой не найти! Когда они встретятся… И тут его словно окатило ледяной волной.

– Совершенно верно, – сказал он, беря себя в руки, – о том, куда она поехала, тут нет ничего. Эй! Генри!

Паренек послушно подбежал к нему, и Томми достал из кармана пять шиллингов.

– Слушай, ты не помнишь, что барышня сделала с телеграммой?

Генри возбужденно воскликнул:

– Смяла в комок, бросила в камин и воскликнула что-то вроде «Ура!», сэр.

– Молодец, Генри, – сказал Томми, – получай пять шиллингов. – Пошли, Джулиус, надо найти эту телеграмму.

Они кинулись наверх. Таппенс оставила ключ в замке номера. В камине они увидели оранжево-белый комок. Томми схватил его и разгладил.

«Приезжай немедленно Moym-хаус, Эбери, Йоркшир[75]. Замечательная новость. Томми».

Они с недоумением переглянулись. Первым заговорил Джулиус:

– Но ведь вы же ее не посылали?

– Конечно! Что это значит?

– По-моему, самое худшее, – негромко сказал Джулиус. – Она у них в лапах.

– Что-о?!

– Как пить дать. Подписали телеграмму вашим именем, и она послушно, точно овечка, отправилась им в пасть.

– Господи! Что же нам теперь делать?

– Ехать за ней, что же еще? Прямо сейчас, дорога каждая минута. Нам еще повезло, что она не прихватила телеграмму с собой. А то бы нам ее ни в жизнь не отыскать. Ну, теперь вперед. Где это расписание?

Энергия Джулиуса была заразительна. Будь Томми один, он, наверное, еще с полчаса обдумывал бы план действий, но в компании с Джулиусом Херсхейммером не очень-то поразмышляешь. Пробормотав что-то нелестное в адрес британцев, он передал справочник Томми, более хорошо ориентирующемуся в его тайнах.

– Ну, вот. Эбери, Йоркшир. От Кингз-Кросс[76]. Или Сент-Панкрас[77] (мальчишка, наверное, перепутал. Не Черинг-Кросс, а Кингз-Кросс). Двенадцать пятьдесят… С этим поездом она уехала. Четырнадцать сорок уже ушел. Далее пятнадцать двадцать… Идет чертовски медленно.

– А если на машине?

Томми покачал головой.

– Отошлите ее туда с шофером, если хотите, а нам лучше поехать на поезде. Главное – сохранять хладнокровие.

– Само собой, – простонал Джулиус. – Но меня просто трясет от злости, как подумаю, что молоденькая неопытная девушка оказалась в такой опасности.

Томми рассеянно кивнул. Он что-то сосредоточенно обдумывал и вдруг спросил:

– Послушайте, Джулиус, а зачем, собственно, она им понадобилась?

– А? Я что-то не понял.

– Я хочу сказать, что, по-моему, не в их интересах с ней расправляться, – объяснил Томми, хмуря брови от напряжения. – Она заложница, вот что! Пока ей ничего не грозит. Они держат ее на всякий случай, вдруг мы что-нибудь раскопаем. Тогда они смогут из нас веревки вить, ясно?

– Более чем, – пробормотал задумчиво Джулиус. – Да, так оно и есть.

– И еще, – добавил Томми, – я очень верю в Таппенс!

Вагоны были переполнены, поезд шел чуть ли не со всеми остановками, и им пришлось сделать две пересадки – сначала в Донкастере[78], потом на местный поезд. На пустынной платформе Эбери маячил единственный носильщик, у которого Томми спросил: