Между адом и раем - Рид Джоанна - Страница 16

Наконец Мур принял ребенка, это был мальчик. Ричарду пришлось перевернуть его вверх ногами и шлепнуть, после чего тот закричал. Доктор перерезал пуповину и отдал младенца матери.

На миг Сандра перехватила взгляд Мура и попыталась скрыть выступившие на глазах слезы. Конечно, для него это просто очередные роды, но для нее – чудо появления на свет. Еще раз взглянув на малыша в материнских руках, Сандра и Мур на цыпочках вышли из комнаты.

Они медленно возвращались в свой лагерь.

– Ты впервые видела роды?

– Да, – тихо ответила она, потрясенная.

– Теперь ты знаешь, как это, когда тебе самой придется...

Сандра затаила дыхание.

– Что?

– Ты будешь готова к рождению своего ребенка. Тебе известно, чего ждать. – Он уверенно шагал по камням, обходя кусты.

Сандра прищурилась, глядя на бледно-голубое утреннее небо.

– Вряд ли. Я не собираюсь иметь детей. И даже выходить замуж. – Она смотрела на его рюкзак, покачивающийся на широкой спине, и думала: какая же в этом человеке скрыта сила – сила, способная спасать жизнь другим. Он внезапно замедлил шаг, и Сандра едва не налетела на него.

– А почему нет?

– Почему нет? – К счастью, Мур снова прибавил скорость, и она попыталась говорить ровным голосом. – Ну, думаю, тебе и так ясно: я все время в разъездах, меня никогда нет дома, разве это семья?

Ричард молчал, и Сандра не поняла, расслышал ли он ее за ревом реки или просто не знал, что ответить... Она вдруг захотела сказать ему то, о чем никогда и никому не говорила: возможно, в ней сидит ген болезни Хантингтона. В этом случае глупо и безответственно выходить замуж и рожать детей.

– А дети? Что я с ними буду делать? Ты можешь представить меня с ребенком в рюкзаке? – Она следила за дорогой, не отрывая глаз от камней и корней, и потому не успела ничего сообразить, как вдруг оказалась в объятиях Ричарда.

– Да, – сказал он, глядя на нее с невыразимой нежностью. – Я могу представить тебя с ребенком в рюкзаке, ребенком с серыми глазами и в шапочке с козырьком, защищающим ее личико от солнца.

Мур не убирал рук с ее плеч, и Сандра сжала губы, сдерживая рыдания.

– Ее? – пробормотала она. Одно дело – какой-то отвлеченный ребенок, другое – с серыми глазами и в шапочке с козырьком от солнца.

Она схватила его за руки, так они и стояли, крепко держась друг за друга.

– Я не хочу мужа, я не хочу ребенка. Они не входят в мои планы. Ты понимаешь? – Сандра не узнавала свой голос – он стал почти визгливым.

Мур покачал головой, и девушка с глубоким вздохом, уже спокойнее продолжала:

– Может быть, тебе это непонятно, но моя жизнь меня вполне устраивает. Никто не ждет дома, никто не ворчит, не требует, чтобы я покончила с этими походами, никто. Никто.

В потемневших, глубоких глазах Мура вместо ожидаемой зависти она увидела жалость, единственное, с чем никак не могла смириться.

Слезы хлынули из глаз, и Ричард привлек ее к себе.

Сандра рыдала у него на груди.

– Проклятие, – дрожащим голосом говорила она. – Ну почему ты мне не веришь?

Он прижимал ее к себе, пока она не перестала дрожать. Его рубашка уже промокла, Сандра подняла голову, но слезы все лились и лились. Не нужна ей его жалость, но пусть он обнимает ее... Никогда в жизни Сандра не испытывала ничего подобного.

– Да, я верю тебе, – повторял Мур, пытаясь вытереть рукой ее лицо. Потом протянул свой платок, и она высморкалась.

– Ладно, спасибо. И чего это я так расквасилась? К тебе это не имеет никакого отношения.

Она постаралась улыбнуться, чтобы скрыть обман. Как раз к нему эти слезы и имели отношение. Он взял Сандру за руку и повел по дороге.

– Ночь была тяжелая. Мы помогли ребенку выйти в мир. Это всегда волнующий момент. Так что тебе разрешается поплакать.

Она не отнимала руку и ступала за Ричардом.

–Так кто же ты в конце концов? Я считала тебя офтальмологом, но только что видела, как ты принимал роды. А теперь разрешаешь мне плакать. Ты что, еще и психиатр?

Мур засмеялся и привлек ее к себе. Так они и шли бок о бок до самого лагеря. От его веселого голоса, бережной руки на плече ей стало радостно.

Кибо уже ждал их с горячим чаем. Мур указал Сандре на плоский камень рядом с собой. Первые лучи солнца осветили берега реки.

– Я семейный доктор.

– Ты можешь все. Я так и думала.

Он покачал головой, и солнце заблестело у него на волосах.

– Не все.

Наступил новый день. И она тоже стала иная – новая, омытая слезами, пролитыми после увиденного таинства рождения. И этот мужчина рядом, от которого исходят тепло и покой. Что же случилось с ней? Сандра посмотрела на Мура. Может, она узрела в нем больше, чем есть на самом деле? Может, он просто доктор, которого научили лечить и у которого сильно развито чувство долга?

Мур пил чай и радовался, что рядом сидит Сандра. Нежные щеки пылали, глаза еще блестели от слез, а он мысленно видел ее в комнате, где рожала женщина: Сандра массировала спину роженицы, клала на лоб холодный компресс, считала сватки так, будто делала это всю жизнь. А вместо этого она всю жизнь карабкалась по скалам, разбивала стоянки для туристов, одолевала опасные речные пороги.

Казалось, она вообще боится только одного – его, Мура. Чем он заслужил такое отношение к себе? Не своими ли разговорами о ребенке? Она уверяет, что ни с кем не хочет делить свою жизнь. Но отчего тогда такая тоска в глазах, которую она пыталась скрыть? Он совершенно ясно представлял ее с ребенком, так же ясно, как только что принятого – он прикасался к нему и чувствовал, как цепкие маленькие пальчики хватались за его палец.

Мур резко поставил чашку и принялся упаковывать рюкзак. И о чем он только думает? Работает по восемнадцать часов в сутки, а жена съела бы все его время, деньги, силы. И кому, как не ему, понять, почему Сандра не хочет выходить замуж? Нет ничего лучше свободы, лучше жизни, не обремененной ненужными заботами.

Но другое чувство просилось в душу, и он никак не мог избавиться от него. Оно возникало, когда Сандра смотрела из-под влажных ресниц или когда он касался ее, целовал. Нежность? Волнение? Или что-то еще? Он застегнул молнию на рюкзаке.

– Может, нам устроить выходной? – спросил он. – Ты не выспалась.

Она покачала головой и встала.

– Со мной все прекрасно, просто великолепно. Нечего зря тратить время.

Сандра посмотрела вверх, и Мур проследил за ее взглядом. Снежных пиков не было видно, но они где-то там, за следующим перевалом, и если они не показались, значит, до них еще далеко.

– Молодец.

Мур в изумлении взирал на Сандру – горьких складок около рта как не бывало, глаза стали синими, словно утреннее небо. Ему нестерпимо захотелось снова привлечь ее к себе и поцеловать. Но сделай это – и он уже навсегда забудет, почему они здесь и куда собирались идти.

Впрочем, нет, Сандра, конечно, не забудет. Он насмешливо улыбнулся. И что же заставляет ее так меняться – быть сильной, независимой, а через минуту рыдать? И вообще, почему она пошла с ним в горы? Когда она предложила ему это, он был ошеломлен. Слишком ошеломлен, слишком благодарен, но и слишком взволнован.

Надо все выяснить, снова решил он. И даже если на это уйдут все двадцать четыре дня, он все равно узнает, что кроется за ее внезапными порывами.

Через полчаса они уже снова шли по тропе. Пшеничные поля сменились рисовыми, а вскоре заревел водопад. Сверкающие брызги оседали на волосах Сандры, а шорты и майка намокли. Девушка подставила голову под прозрачные струи, и Муру нестерпимо захотелось погрузить пальцы в ее влажные кудри.

Она тряхнула головой, и на него полетели мелкие капли.

– Холодно, – призналась она.

Как из-под земли появился Кибо с полотенцем. Мур укутал им голову Сандры, а потом принялся легонько промокать ей волосы, в то же время осторожно уводя от водопада. Кибо словно испарился. У этого человека было сверхъестественное чутье на то, когда следует исчезнуть.