Стань моей судьбой - Бакли Эмеральд - Страница 28

– Сегодня воскресенье, – напомнила Валери.

– Не хотелось бы, чтобы ты решила, будто я бездельничаю дома, дожидаясь твоей финансовой поддержки. Или мешаю творческому самовыражению. – Шелдон резко повернулся и вышел из комнаты.

Валери даже не успела окликнуть его.

Но это же просто смешно! Действительно, понять мужское самолюбие невозможно. Стоит женщине добиться хоть малейшего успеха, как самый близкий человек совершенно внезапно превращается в воплощение уязвленной гордости!

Конечно, в данный момент у Шелдона есть некоторые основания считать себя уязвленным. Возможно, Валери не следовало столь откровенно радоваться свалившейся с неба удаче, когда бизнес мужа висит на волоске. Может быть, вырвавшиеся у нее слова о свободе тоже задели его самолюбие.

Свобода... Конечно, Валери имела в виду свободу творчества. И Шелдон не мог не понять это. После ночи, которую они провели вместе, Шелдон должен знать, что Валери не нужна свобода от него. Но знает ли он?

Валери уже не помнила точно, но, кажется, в ее предложении свобода как-то оказалась связанной с деньгами. Ей стало не по себе. Разумеется, речь шла о другом, но Шелдон наверняка подумал, что Валери заявляет о желании вернуть ему деньги, ушедшие на оплату долгов ее отца. Шелдон решил, что Валери намерена выкупить свою свободу.

Она схватила ключи от машины, накинула пальто и выскочила за дверь.

Валери увидела Шелдона в коридоре больницы – он стоял, прислонившись к стене, у палаты Льюка Уилсби.

– Что случилось?

– С Льюком? Ничего. Сейчас у него в палате физиотерапевт. Обычные процедуры.

– Да, конечно. – Валери перевела дыхание. – Шелдон, послушай... я... мы... мы можем выпить где-нибудь по чашке кофе? Мне нужно поговорить с тобой.

Дверь палаты открылась, вышедший из нее мужчина в белом халате кивнул им и быстро зашагал по коридору.

– Может быть, позднее, – сказал Шелдон.

Валери молча кивнула и только тут заметила подошедшего Дональда Слейтера. В руках он держал большую картонную коробку.

– Вот так удача! – весело воскликнул следователь. – Я как раз собирался к вам после разговора с мистером Уилсби. Теперь ехать никуда не придется.

Валери кисло улыбнулась. Вот уж кого ей сейчас не хотелось видеть, так это Слейтера.

– Да уж, вам повезло, – пробормотала она.

После процедур Льюк казался немного бледным, на его лбу выступила испарина.

– Какая честь... – проворчал он.

– Похоже, вам лучше немного передохнуть, – сказала Валери. – Мы зайдем попозже.

Но Слейтер уже поставил коробку на пол и явно не собирался уходить.

– Ничего, разговор займет не больше минуты. Мне надо лишь задать пару вопросов.

Шелдон стоял у кровати больного, делая вид, что не замечает ни Слейтера, ни жены.

Следователь наклонился к Льюку.

– Попытайтесь напрячь память, мистер Уилсби. Вы сказали, что в офисе находились образцы изделий, но не смогли вспомнить, были ли они на месте в ночь, когда случился пожар. Итак, та игрушечная коллекция...

– Это была не игрушечная коллекция, – вмешался Шелдон. – Образцы находились на своем месте, когда я уходил из кабинета.

– Вы ничего не сказали о них, мистер Макинрой, а ведь мы беседовали несколько раз, – укоризненно заметил Слейтер.

– Запамятовал, – холодно ответил Шелдон. – Вероятно, есть еще много такого, о чем я забыл вам сообщить. Прошу извинить.

Словно не слыша их, Льюк вдруг заговорил.

– Я так не думаю. Поклясться могу, все как будто в тумане. Но, по-моему, в тот вечер коллекции на месте не было. Не знаю... мне почему-то так кажется.

– Да, – пробормотала Валери, – с памятью у вас что-то не в порядке. И как вы можете что-то знать, ведь было уже темно.

Слейтер внимательно посмотрел на нее, но обратился к больному.

– Как вы считаете, эта коллекция представляла для мистера Макинроя какую-то ценность?

– Иначе он не стал бы держать ее в своем офисе, – ответил Льюк, закрывая глаза.

Слейтер поднял с пола коробку, открыл крышку и, развернув бумагу, вынул небольшой, не более фута в длину, деловой костюм, сшитый по моде середины пятидесятых.

– Вы узнаете это, мистер Макинрой?

Шелдон взял модель из рук следователя и, внимательно осмотрев ее, утвердительно кивнул.

– Да, это из коллекции.

– Но посмотрите, – вмешалась Валери, – костюм даже не обгорел, он совершенно не тронут огнем! Как такое могло случиться?

– Очень хороший вопрос, – заметил Слейтер. – Мы обнаружили его в камере хранения в двух кварталах от фабрики. Как он туда попал, нам пока не известно. Но приемщик сообщил, что квитанция выписана на имя Макинрой.

– Так вот, значит, как все складывается... – прохрипел Льюк. – А я-то думал...

Слейтер достал из кармана какую-то бумажку.

– Вот копия квитанции.

Шелдон посмотрел на бумажку и вернул Слейтеру.

– Подпись не моя. Довольно похоже, но явно не моя. Это нетрудно проверить.

Слейтер сложил квитанцию и убрал ее.

– Тогда скажите мне, зачем кому-то понадобилось прятать эти вещи, прикрываясь вашим именем?

– Но, если бы я был злоумышленником, зачем мне пользоваться своим именем? Я же не сумасшедший. И если бы мне нужно было что-то спрятать, есть немало мест получше.

– Например, дома, где их могла увидеть жена? – ехидно подсказал Слейтер. – Вряд ли. Мистер Макинрой, почему вы в тот вечер не позвонили в полицию? По вашим словам, Льюк сказал, что видел каких-то бегущих от фабрики людей. В ресторане есть телефон. Почему бы не позвать на помощь?

– Мне не хотелось поднимать шум без достаточных на то оснований. Я решил, что сначала надо посмотреть самому, в чем там дело.

– Ладно. Но почему вы не взяли с собой вашего друга, мистера Бирнхема? Насколько я понял, он изъявил желание сопровождать вас. Но вы попросили его остаться в ресторане. Можете это объяснить?

– Я не видел причин портить вечер всей компании. Кроме меня и Рика за столом были три женщины.

– Понятно. Ну а когда пожар уже начался, почему вы тогда никого не вызвали? Ведь у вас в машине есть телефон?

– Да, есть.

Валери почувствовала, что не может больше оставаться сторонним наблюдателем допроса, который устроили ее мужу.

– Но он же выносил из горящего здания Льюка! Однако вас не интересуют детали, не правда ли? Именно Шелдон попросил медсестер сохранить одежду Льюка, потому что вы хотели ее осмотреть. Вам это ни о чем не говорит?

– Думаете, что без помощи вашего мужа никто бы не заметил, что она пахнет бензином? – Слейтер с интересом посмотрел на Валери. – Полагаю, вы ошибаетесь.

– Разыгрывал из себя героя, – пробормотал Льюк. – Так что, Шелдон? Снова страховка?

– Снова? – тут же сделал охотничью стойку Слейтер.

Льюк попытался поднять руку, но она бессильно упала на одеяло.

– Не хочу сказать, что он проделывал нечто подобное и раньше. Но есть одно обстоятельство, связанное со страховкой отца Валери, Брайана Керквуда. Страховые компании не обязаны платить в случае самоубийства, но Макинрой отыскал в полисе какой-то пункт и пригрозил, что подаст на них в суд.

Валери уже не слушала, о чем говорят мужчины. Итак, кто-то забрал коллекцию и сдал ее на хранение, воспользовавшись именем Шелдона. Зачем? Конечно, чтобы подставить его. Но кому это было нужно? Кто мог это сделать? И почему? Если бы только успокоиться и все обдумать...

Перед глазами уже вставали страшные картины: Шелдон в наручниках... в камере... перед судом... Валери понимала, что вот-вот не выдержит и поддастся панике.

– Да, он заставил их заплатить, – говорил Льюк, – конечно, это не преступление, но...

– Как вы смеете! – взорвалась Валери. – Бросать тень на Шелдона!.. Вы же... вы же стольким ему обязаны... он сделал для вас все, что мог...

– Чем же это я ему обязан? – с неожиданной злостью спросил Льюк. – Тем, что меня выбросили из окна? Что я стал калекой? Или еще чем-то?

– Он не виноват в том, что с вами случилось. И вообще, зачем вы тогда вошли в здание? Шелдон же сказал вам не ходить туда. Что вам понадобилось в офисе? Вы же не могли не почувствовать запах газа. Зачем вам понадобилось включить настольную лампу?