Наследник - Шитова Наталья - Страница 68

Спустя два года после посвящения вряд ли Игоря смог бы узнать кто-нибудь из его старых знакомых. И дело было не только в том, что высокий симпатичный подросток превратился за эти годы в статного широкоплечего юношу.

Горькое горе одиночества вывернуло молодого вершителя наизнанку. С ним порой бывало опасно просто находиться рядом. Конечно, зеркалица теперь в мельчайших подробностях знал обычаи и предания Пограничья и рода вершителей и представлял, что происходит с любым иномирянином-наследником после того, как он принимает посвящение, а значит, осознает свое предназначение.

Очень хотелось зеркалице оправдать своего вершителя. Он искал эти оправдания всюду, и даже не найдя их, не отчаивался. И волей-неволей приходилось винить во всех переменах, произошедших с Игорем, темный граненый камень, вправленный в деревянную рукоятку ножа. Игорь и раньше, и сейчас был самим собой, а изменился лишь потому, что стал частью беспредельного Пограничья, и с этим должны были смириться все.

Зеркалица утер слезы рукавом просторной шерстяной рубахи и заставил себя успокоиться. Он был верной тварью вершителя и должен был вернуться к своему господину…

Игорь сидел, скомкав на коленях одеяло, и едва зеркалица прикрыл за собой дверь, проговорил:

— Иди сюда, разговор есть.

Зеркалица подошел и присел на пол у ног своего господина, как давно привык это делать. Когда-то поначалу Игорь возмущался этой привычке, протестовал, силой усаживал свою преданную тварь рядом с собой, но постепенно вершитель перестал это делать, воспринимая все, как должное.

— Я обидел тебя понапрасну, — сказал Игорь и опустил руку на плечо присевшего рядом зеркалицы. — Если я тебе вконец надоел, уходи на все четыре стороны, я не стану тебя держать. Ты ничем мне не обязан…

— Да пребудет с тобой Великая Сила, господин… — вздохнул зеркалица. — Ты стал тем, кем был рожден, что ж тут обижаться? Прыжки сквозь зеркало даром не проходят. Это как заново родиться. Я появился на свет и почувствовал, что хочу тебе служить. Ты принял посвящение и захотел повелевать… Пусть так и будет!

Игорь покачал головой и грустно улыбнулся:

— Я и вправду как-то позабыл о твоих хрустальных горах. Ты уж прости меня…

При упоминании о своей прекрасной родине, погибшей под пятой неумолимого распада, пожирающего вольное Пограничье, зеркалица снова почувствовал, как глаза наполняются слезами и в смятении отвернулся.

— Ну-ну, держись, не падай духом, — Игорь ухватил зеркалицу за шею, притянул к себе. — Не мог я спасти хрустальные горы… Все рушится, а у меня по-прежнему руки связаны…

— Давай к людям выберемся, мой вершитель… Вот увидишь, как тебе сразу же полегче станет.

— Да ты еще упрямее меня, — вздохнул Игорь. — Все-то ты обо мне печешься… Не пойду я сейчас к людям. Мне и прошлого раза хватило. Шутка ли, столько накуролесил, столько народу положил просто так, одной левой… Ладно бы поделом было, а то так, случайно…

— Поверь мне, господин, ты ошибаешься… — забеспокоился зеркалица, снова слыша отчаяние в голосе господина. — Никаких случайностей! Всем им было поделом, не вздумай переживать…

— Замолчи! — Игорь снова повысил голос. — Лучше доставай тряпки, куда ты их сунул? Мне одеться надо…

Зеркалица был доволен и таким поворотом. Больных тем лучше не касаться.

Ему было неприятно и жутко вспоминать погибшие, разрушенные хрустальные горы и разоренные родники живого хрусталя, растасканного кем ни попадя… В развалившемся гроте, в котором он появился на свет, зеркалица нашел обглоданный скелет своего друга фрумчика и долго не мог придти в себя.

Ад Зеркал первым принял на себя удар распада, и мало кто из соплеменниковзеркалиц смог уцелеть. Уцелевшие разбежались кто куда и теперь бродили по стонущей и кричащей земле, не зная, чем помочь себе и Пограничью.

Ну а молодому вершителю было больно каждое напоминание о гибели вольного могущества, о распаде, которому он был свидетелем и причиной которого стал считать себя с недавнего времени. Игорь не раз повторял: если бы он тогда вовремя помог Лэри, с Пограничьем ничего бы не случилось. И даже жаркие возражения его прилипчивой и заботливой твари не могли переубедить вершителя, отчаявшегося найти способ спасти свою землю…

Что-то начало изменять Пограничье с того самого момента, когда пропал Знак Силы. Это ЧТО-ТО высасывало все соки. И все, что было отобрано распадом у Пограничья, уже готово было всей своей мощью обрушиться на этажи мироздания.

Беспредельная промежуточная земля, потерявшая настоящего властителя, металась в отчаянии и изменялась. Это изменение не было тем прежним спонтанным и величественным, оно постепенно стало предсказуемым, и это было страшно. Это несло беспечным мирам, упивающимся победой над Пограничьем, перемены куда более ужасные, чем были в состоянии вообразить самые знаменитые оракулы мироздания.

Всеми возможными способами пытался зеркалица помочь вершителю обрести надежду, но что мог он, ничтожная тварь…

Едва услышав пожелание господина одеться, он бросился к своему рюкзаку и принялся вынимать одежду, приготовленную на смену сожженной в очаге.

Он подал вершителю шелковое нижнее белье — трусы с застежкой на широком поясе и просторную сорочку без рукавов…

— Откуда ты только выкапываешь такое безобразие?! — ужаснулся Игорь, когда ему на колени легла ласкающая кожу материя. — Ты бы мне еще женскую комбинацию подсунул!

— Господин, это последние изделия самых известных парижских модельеров! — пожал плечами зеркалица. — Чем ты недоволен, мой вершитель? По-моему, это превосходные вещи. Да вряд ли на всей Земле найдется сотня-другая состоятельных снобов, которые смогли позволить себе носить такие. Это же действительно удобно и приятно… А если уж есть возможность иметь самое лучшее, не вижу причин его не иметь.

— Лучше бы ты мне семейные трусы с огурцами припас… — проворчал Игорь, натягивая белье и ежась от непривычно нежной на ощупь ткани. — Давай брюки.

— Обожди, господин, с брюками. Неласково нынче к нам небо Пограничья.

На-ко вот, утепляйся… — зеркалица подал вершителю теплые трикотажные кальсоны с начесом из пуха новорожденного саркана и такую же рубашку без воротника.

— Замучал ты меня, обряжаешь, как пугало… — Игорь подумал немного и, похоже, хотел швырнуть обновки в огонь, но передумал и быстро одел.

Незаметно усмехаясь, зеркалица достал плотные шерстяные брюки и удобную облегающую куртку с капюшоном.

— Может быть теперь твой аппетит проснулся? — с надеждой спросил зеркалица после того, как его господин полностью облачился и подпоясался.

— Не зли меня, приятель. Достаешь, сил нет.

Игорь расстелил на лежанке одеяло и снова улегся, положив руки под голову.

— Душно у нас, — проговорил он вдруг. — Открой дверь.

Зеркалица покорно встал, распахнул дверь и присел на порог. Вынув из кармана «Приму» и коробок спичек, он тряхнул пачку, поймал губами папиросу, убрал пачку, чиркнул спичкой и, не торопясь, прикурил.

— Прекрати, — строго сказал вершитель сразу же после того, как зеркалица выпустил первый дым, стараясь выдыхать наружу.

— Что прекратить?

— Не кури, — пояснил Игорь. — С чего это тебя дым глотать потянуло?

По старой памяти?

Зеркалица усмехнулся, снова вынул коробок, достал спичку и чиркнул.

— Прежде всего, я балдею от этого звука… Слышишь? — он чиркнул еще одной, вслушиваясь. — Такой звук требует продолжения. Этот огонь не должен умирать просто так. Сигарета — самое безобидное, что можно разжечь, после очага, конечно…

— Если не затушишь курево, философ, заставлю сжевать, — пообещал Игорь.

— Как скажешь, вершитель, — зеркалица с сожалением пригасил папиросу, прижав ее к порогу, и убрал обратно в пачку.

Он уставился вдаль, где у самого горизонта снова сгущались мрачные тучи, и вдруг заметил темную точку, движущуюся по земле прямо в сторону их хижины.

— А к нам кто-то идет, — сообщил зеркалица господину.

— Не иначе Пласси послал к нам кого-то из своих вассалов, беспокоится о том, где мы застряли, — лениво отозвался Игорь.