Предсказанный враг - Форш Татьяна Алексеевна - Страница 67

– А-а, это… вы понимаете… у меня его вчера украли. А в паспортный я еще не ходила… Но как только, так сразу к вам…

Я заискивающе улыбнулась нахмуренной девице.

– Ладно! Все равно продажа.

Следующие минут пятнадцать мы с Крендином скучали, ожидая, пока она проверит подлинность всех монет, их вес. Наконец пухлая пачка тысячных перекочевала из ее цепких пальцев в мой карман. Я кивнула не сводящему с меня глаз Крендину.

– Пойдем.

Он сделал за мной пару шагов и остановился.

– Что-то я не понял! Тайна! Ты только что сменяла настоящее эльфийское золото на бумагу?!

Черт!

Закатив глаза, я обернулась. Успокаивающе махнув появившейся в окне девице, заискивающе улыбнулась поднявшемуся с кресла охраннику, ухватила гнома за руку и многозначительно покрутила пальцем у виска.

– Толкиенутый ролевик. Думает, что он гном.

Девица, фыркнув, исчезла, а охранник, облегченно кивнув, снова уселся на место.

– Тайна, ты меня пугаешь! – продолжал разоряться Крендин. – Я и есть гном!

– Ну конечно! Конечно, ты – гном, – обменявшись с охранником многозначительными взглядами, согласилась я, утаскивая его за дверь, и, оказавшись на улице, напустилась на Крендина: – Че, совсем сдурел? Это мир – где верят во все, что можно объяснить, пусть даже белой горячкой и шизофренией. Все остальное, будь хоть тысячу раз доказано, не существует! Или тебе придется доказывать обратное в психушке. А, судя по рассказам Светки, туда лучше не попадать! Теперь запомни! Ты – человек! Зовут… мм… Кирилл. Кличка – Крендель! Безработный. Запомнил?

Крендин ошарашенно поворошил кудри, поежился и как-то жалобно попросил:

– Пошли, а?

– Зачем идти? Вон такси стоят. Доедем!

Видно было, что Крендин ничего не понял, но, уверенно кивнув, пошел за мной.

Заглянув в первую машину, я улыбнулась курившему в окно парню.

– Нам друзей забрать. Тут недалеко. А потом до площади Калинина. А точнее до Ждановки.

Парень ненадолго задумался.

– Ждать долго?

– Да нет.

– Тогда двести пятьдесят.

Я хмыкнула.

– Это в смысле за час?

– За час триста пятьдесят.

– Это что, за это время так цены выросли?

– За какое время? Как бензин после Нового года подорожал, так и выросли.

– Э-э-э, а сейчас, если я не ошибаюсь, конец февраля две тысячи восьмого года?

Парень окончательно уверился, что в пассажиры к нему набивается абсолютно чокнутая гражданка, и погрустнел. Не дожидаясь приглашения, я плюхнулась на переднее сиденье и махнула Крендину.

Водила смерил мрачным взглядом пытающегося протиснуться в узкий проем дверцы гнома.

– Поехали! Тормознешь, где скажу, – оборвала я его последние сомнения, похрустев новенькой тысячной. – Это тебе за посадку. Если все сделаешь, как скажу, получишь еще такую же.

В следующую секунду парень, уже не слушая меня, рвал одной рукой деньги, второй отчаянно крутил руль, выезжая с парковки. Когда через пять минут мы въехали в знакомый двор, наших спутников там не было.

Покричав на разные голоса и постучав во все подъезды, мы с Крендином в отчаянии подошли к терпеливо дожидавшемуся нас такси и упали в теплую машину.

– Что, друзей потеряли?

Пытаясь скрыть бьющую меня дрожь, я кивнула.

– Да. Они поддатые, не местные. Где их искать – не знаю! А ночью поезд. – Легенда придумывалась сама собой. Я подняла на таксиста глаза. – Помоги, а? Никаких денег не пожалею. Мне их нужно найти. Где они могут быть?

Водила задумался.

– Не местные и пьяные… Артисты, что ль?

– Ага, и одеты, как… – я задумалась, пытаясь подобрать сравнение, – как из шестнадцатого века, только без кудрявых париков.

Смерив меня задумчивым взглядом, он вдруг кивнул и завел мотор.

– Судя по описанию, – он бросил на меня короткий взгляд в зеркало, – они могут быть только в ментовке. Если мы их там не найдем, значит, нужно будет обзвонить все ближайшие трезвяки.

Он сосредоточенно завертел затянутым в мех рулем, выезжая из двора.

За час мы объехали все дежурные части, но на наш вопрос везде только разводили руками.

– Осталась одна контора, у вокзала. Она допоздна работает. Если и там нет, поедем ко мне домой и будем обзванивать вытрезвители! – утешил водитель, которого, как выяснилось, звали Игорем.

Вскоре он затормозил у углового четырехэтажного здания. Несмотря на заявленные по радио десять часов, у единственного ярко освещенного подъезда было довольно оживленно и стояло несколько припаркованных автомобилей.

– Сидите в машине. Я быстро сбегаю, узнаю, – поднялся Игорь.

– Нет уж! Я с тобой! – заявила я, пытаясь нащупать ручку дверцы.

– Ладно, пошли вместе! А друг твой пусть машину сторожит.

– Нет, я тоже с вами! – занервничал Крендин.

Выбравшись, я захлопнула дверцу и успокаивающе улыбнулась ему в окно.

– Крен! Пожалуйста, посиди здесь! Только ни на что не нажимай! И не выходи из машины. Мы скоро… – И, не дожидаясь ответа, заторопилась вслед за Игорем.

ГЛАВА 3

В светлом холле было довольно оживленно. Сновали парни в строгих костюмах, а вдоль длинного коридора стояли группки людей. Я поспешила к справочной будке. Сидевшая за толстыми стеклянными стенами девушка подняла на нас усталый взгляд.

– Чем могу помочь?

– У меня пропали друзья. Они не местные. Одеты в театральные костюмы. А у них поезд ночью!

Судя по глазам, девушка меня не поняла, не услышала и даже не заметила.

– Таких не было.

– Совсем?

– Совсем.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Я в отчаянии развернулась и вдруг увидела дальше по коридору нашу пропажу. Все мои спутники по всем правилам – руки за спину – вышли из одного кабинета и, пройдя метров десять, исчезли в другом. Я со всех ног кинулась за ними. Следом рванул Игорь.

Заглянув в кабинет, я чуть не столкнулась нос к носу с дядей в форме.

– Куда?

– Извините, я за своими друзьями!

– А это кто? – Он настороженно уставился на маячившего за моей спиной таксиста.

– А это со мной. Мой водитель.

Мужчина посторонился, пропустив меня, и вышел. Парни меня увидели и оживленно завозились на длинной лавке.

Я торопливо шагнула к сидевшему за единственным столом усатому мужчине в строгом костюме.

– А за что вы их задержали? Пожалуйста, отпустите их, у них ночью поезд!

– Отпустить? Они оказали вооруженное сопротивление. Холодным оружием. Топором! Правда, только попугали… но это тоже, знаете ли… Не подчинились приказу старшего лейтенанта Федякина и нанесли ему моральный и физический ущерб в количестве двух подбитых глаз и одного сломанного носа!!!

– Это недоразумение! Товарищ самый главный следователь, топоры – это… это реквизит! Мы артисты. Мой муж и его друг очень известные в своих кругах фокусники. – Я кивнула на угрюмо посматривающих на меня Велию и дракона. – А вот господин Гномов – атлет-тяжеловес, виртуозно справляется с топорами. – Еще один кивок, теперь на Лендина, под глазом у которого наливался шикарный синяк. – Ларинтенов, его ассистент. А эти трое, – я указала на земляков, – по вопросам техники и оформления сцены.

Усатый задумался. Еще раз внимательно всех оглядел.

– А документы где?

– Так, гражданин начальник, ваши орлы нас же не послушали, а мы говорили им, когда они нас в мусоро… гм, в машину складывали, что у нас там во дворе вещи остались, а в них документы все! – поддержал мою игру Толян.

– А как им скажешь, если они без разговоров в глаз? – держась почему-то за нос, плаксиво пожаловался Петя.

– А я, между прочим, сам в спецназе прослужил пять лет! – мрачно зыркнул на усатого Вася.

Тут в кабинет заглянул, блестя лысиной, солидный толстяк.

– Че, Петрович, долго еще с ними сидеть будешь?

Усатый радостно поднялся:

– Да вот, Константин Николаевич. Гражданка одна объявилась. Говорит, жена одному из задержанных. Говорит, артисты.

– Артисты? – Толстяк размашисто шагнул в кабинет. – А чего вы, артисты, вечером по подворотням шляетесь? Да еще и с оружием?