Чужая вина - Монк Карин - Страница 41

— Здесь есть книга, которая, я думаю, тебе понравится. — Скользнув глазами по стоящим на полках толстым томам в кожаных переплетах, Женевьева вытащила большую, довольно потрепанную книгу и протянула ему.

Джек уставился на надпись золотыми буквами на корешке, притворяясь, будто читает ее.

— Она называется «Корабли, плывущие сквозь века». — Женевьева открыла книгу на странице с иллюстрацией, где величественный корабль викингов с головой змея на носу бороздил лазурные воды океана.

— Черт побери! — воскликнул Джек. — Эта штука похожа на дракона.

— Это корабль викингов. Он очень древний. Такие делали тысячу лет назад. Викингов называли властелинами морей за их поразительное умение строить легкие суда, которые могли плавать в самых опасных водах и сеяли ужас в сердцах тех, кто видел их приближение. Викинги были отважными путешественниками и жестокими завоевателями. Одно время они правили значительной частью Шотландии и Ирландии.

Джек с интересом разглядывал грозный корабль.

— Викинги оказались очень изобретательными. Представь, корабль строили так, что соблюдалась полная симметрия носа и кормы, — продолжала Женевьева, указывая на гравюру. — Вот смотри, тут и тут одинаково, это и есть симметрия. Это не только придавало судну изящный облик, но и облегчало его движение. Мачта помещалась в самом центре, позволяя кораблю плыть вперед и назад, что было очень важно во время боя. Если судно плыло по реке и путь преграждал водопад или пороги, то, поскольку вес корабля был невелик, викинги опускали мачту, убирали весла и руль и тащили корабль по земле, подкладывая под него стволы деревьев.

Джек попытался представить себе людей, вытягивающих корабль из воды и волочащих его по суше.

— Эти викинги были чертовски сильными! — воскликнул он.

— Они были сильными и решительными, — согласилась Женевьева, решив пока не настаивать на том, чтобы исключить из их беседы бранные слова.

Она понимала, что Джек еще не чувствует себя родным в ее семье, и не хотела смущать и отталкивать его постоянными замечаниями. Его попытка помочь ей, устроив это злосчастное ограбление, как бы отрицательно к ней ни относиться, свидетельствовала, что Женевьева и ее домочадцы ему не безразличны. Именно это, вкупе с растущей привязанностью к Шарлотте, удержало его от бегства.

Хотя Джек упорно молчал о своем прошлом, Женевьева понимала, что оно было тяжким. Тонкий белый шрам, пересекавший левую щеку, явно был получен в жестокой драке. А когда Джек впервые появился в доме, то Оливер, снимая с него грязную тюремную робу, видел на его спине следы ударов плетью. Женевьева подозревала, что именно знакомство со страхом и насилием было причиной симпатии Джека к Шарлотте.

Всем детям пришлось немало вытерпеть от взрослых, прежде чем их поручили заботам Женевьевы, но Шарлотта пострадала больше других. Ее увечье нельзя было скрыть от глаз окружающих. Ее хрупкость пробуждала в Джеке желание защитить ее. Мальчику были не чужды благородные порывы, что бы там ни говорили о врожденной порочности. Эта способность к сочувствию глубоко трогала Женевьеву. Обязательно надо было убедить его остаться здесь, покуда он не получит образования и не сможет вести самостоятельную жизнь.

— Викинги много знали о судоходстве, — продолжала она. — Они разбирались в ветрах и течениях, умели использовать положение солнца и луны, чтобы определять местонахождение и курс корабля. Викинги жаждали богатств и новых земель и, чтобы получить их, постоянно расширяли свои знания. Взяв с собой запасы сушеного мяса и пресной воды, они поплыли через океан к Америке, даже не зная, найдут ли какую-нибудь землю. Во время плавания им пришлось сражаться с бурями и болезнями, жарой и холодом. И все же они не остановились и не повернули назад.

Джек молча смотрел на рисунок.

— Мы часто забываем, — добавила Женевьева, — что каждый приходит в этот мир, ничего не зная. Никто не рождается, умея читать и писать, строить корабли и бороздить океаны. Всему нужно учиться. Некоторые начинают учебу раньше, поэтому создается впечатление, будто они умнее, но это не так. Просто у них было больше времени.

— Они думают, что я глуп, — сердито буркнул Джек.

— Вовсе нет, — возразила Женевьева. — Джейми и Саймон в восторге от всего, что ты говоришь и делаешь, потому что ты кажешься им взрослым и опытным. Кстати, Аннабелл и Грейс прекрасно помнят то время, когда они тоже не умели читать, поэтому они все понимают. А Шарлотта настолько тебе преданна, что вообще не видит у тебя никаких недостатков.

Джек промолчал.

— Я понимаю, что тебе нелегко отказаться от независимости, которая у тебя была, когда ты жил на улицах. — Женевьева мудро воздержалась от замечания, что как раз эта «независимость» и привела его в тюремную камеру. — И я знаю, что тебе не нравится учиться. Ты думаешь, что вполне сможешь прожить, не умея читать, писать и считать, и не понимаешь, почему к тебе пристают с такой чепухой, когда ты почти взрослый.

— Многие не умеют читать и как-то обходятся без этого, — уверенно заявил Джек. — Всегда можно найти выход.

— Не сомневаюсь, что тебе бы это удалось. Но ты много потеряешь, если не научишься читать. Книги могут научить тебя строить корабли и плавать по морям, описать строение человеческого тела, показать замечательные картины или рассказать о том, что происходило пятьсот лет тому назад. Они в состоянии открыть тебе мир, который ты иначе никогда бы не увидел. Кроме того, умение читать и считать помогает добиться успеха.

— Вы не понимаете. — Джек недовольно сдвинул брови. — Я старше их и должен знать больше. А когда они видят, что я не понимаю простого слова в книге, которое вы мне уже пять раз объясняли, то считают меня тупым. Черт возьми, мне и самому кажется, что я глуп как пробка.

— Глупым тебя никак не назовешь, — решительно возразила Женевьева. — Только смышленый и толковый человек может выжить на наших улицах. Но, чтобы научится читать и писать, нужно время. Если тебе не нравятся уроки вместе с другими детьми, то я могу заниматься с тобой здесь отдельно. Тогда тебе не придется беспокоиться о том, что думают остальные. Что ты на это скажешь?

Джек с удивлением посмотрел на нее. Он и понятия не имел, что Женевьева до такой степени стремится помочь ему. Ему казалось, что она просто посоветует быть внимательнее на уроках и не обращать внимания на других детей. В конце концов чего ради ей заботиться о том, умеет он читать и писать или нет?

Женевьева молча наблюдала за ним, ожидая ответа. И вдруг как-то само собой оказалось, что Джеку совсем не хочется ее разочаровывать.

— Да, — сказал Джек. — Так было бы лучше.

— Вот и отлично. Если хочешь, возьми эту книгу. Хотя ты еще не можешь прочитать ее, здесь много рисунков, которые тебе понравятся. А на наших уроках я расскажу тебе о людях, которые строили корабли, и обо всех удивительных местах, куда они плавали. Возможно, когда-нибудь ты тоже отправишься на корабле в дальние страны, — например, в Америку. — Она улыбнулась. — Тогда ты напишешь мне обо всех чудесах, которые там увидишь.

Джек разглядывал корабль викингов. Раньше ему и в голову не приходило, что он когда-либо ступит на борт корабля и увидит мир за пределами Шотландии. Но слова Женевьевы вызвали у него странное возбуждение, как будто эта мечта и впрямь могла осуществиться. А почему бы и нет? Ведь Женевьева назвала его смышленым парнем, а работы он не боится. Возможно, ему удастся устроиться на корабль. И он станет жить под небом вместо крыши и с покачивающейся на волнах палубой под ногами. Рассматривая бирюзовый океан на гравюре, Джек представлял себя где-то в теплых тропических водах, на которых сверкают солнечные блики, подобно падающим звездам.

Женевьева с трудом удерживалась от желания обнять Джека и провести рукой по его непокорным каштановым локонам. Он казался ей таким юным и беспомощным! Но она напомнила себе, что Джек уже не маленький мальчик и ему наверняка не понравится такое обращение. Этот четырнадцатилетний паренек, испытывая постоянный голод и нужду, смог выжить на улицах только благодаря недюжинной смекалке и решительности. В некоторых отношениях Джек был старше и опытнее ее. Остается надеяться, что он не сбежит. Ведь, похоже, только здесь он может получить защиту и помощь.