Опрометчивость - Адлер Элизабет - Страница 83

– Это имя, которым можно гордиться, – заметила Олимпи.

– Значит, пусть он будет «Хавен Бутик»?

– С поправкой, – улыбнулась Олимпи: «Хавен Бутики» – после всего мы откроем еще один на Сардинии, верно? Подожди, – прервалась она, выскользнув за дверь, – я хочу раздобыть немного шампанского, чтобы отметить это событие.

Улыбка все еще сохранялась на лице Парис, когда она размышляла о том, что к ней, кажется, вернулась удача. Олимпи была тем самым катализатором, в котором она нуждалась. Какая самонадеянность – пытаться все сделать в одиночку. Две головы всегда лучше, чем одна, а когда одна из двух принадлежит Олимпи, то это лучше даже четырех! Они сделают это. Она знала, что они должны сделать это! Она уже думала о новых фасонах, цветах, тканях… Она уже видела этот прекрасный бутик с его соблазнительными витринами, а поверх них – блистательное имя «Хавен» из горящих лампочек. Как довольна была бы Дженни…

ГЛАВА 25

Прошло уже порядочно времени, как Марги находилась в доме Рори. Она вошла внутрь, открыв дверь с помощью ключа, который украла у него несколько месяцев назад, и размышляла, дома ли он, а если да, то будет ли рад ей. Честно говоря, они расстались не лучшими друзьями. На самом деле он велел ей исчезнуть. Зная Рори, она все же рассчитывала, что он уже забыл об этом, а если нет, ладно, она напомнит ему, что она – настоящий друг. В любом случае, она здесь не ради его общества.

Тихонько закрыв за собой дверь, Марги скользнула через холл в жилую часть дома.

– Хэлло? – окликнула она для пробы.

Никакого отклика. Миновав лестницу, которая спиралью вела из одного угла на галерею, она снова позвала, на этот раз громче. И вновь никакого ответа.

В доме никого. Хорошо. Марги взбежала по винтовой лестнице, громко рассмеялась, достигнув верха, и встряхнула растрепанной белокурой головой, чтобы избавиться от головокружений – где-то здесь должно было остаться немного дури от их кайфа вчера вечером. Но где Рори хранит свою «дурь»? По-прежнему в шкафчике в ванной или сменил место? Ей не пришлось искать слишком долго. Старая хрустальная баночка, когда-то предназначавшаяся для пудры, которая появилась здесь с подушечкой из лебяжьего пуха, оставшейся здесь от чьего-то прелестного двадцатилетнего личика, выжидающе стояла на прикроватной тумбочке. Находящийся в ней белый порошок не требовал пуховки, и Марги глубоко втянула в нос щепотку. У Рори всегда его было вдоволь. Когда у нее не было денег, чтобы купить его самой или получить немного от друзей, она обращалась к Рори. И он никогда в этом смысле не жадничал. Бог знает, кто платил, это должно было стоить целое состояние. Он предлагал его с такой же легкостью, с какой другие люди предлагают выпить. Марги сбросила красные замшевые французские сапоги от Джозефа Манниа, которые купила на прошлой неделе, и комфортабельно устроилась на постели поджидать Рори. Конечно, он будет рад видеть ее, почему бы нет?

Черный «феррари» так пожирал мили, что Рори покрыл расстояние между Палм-Спринг и Лос-Анджелесом за рекордные два часа. Он бы проехал еще быстрее, если бы патрульная машина не остановила его на окраине Бэкерсфилда за то, что он делал 130 миль в час – ему пришлось выложить штраф за превышение скорости – две стодолларовые купюры. Пара сотен – Господи, это же ничего! В его голове сейчас сидела совсем другая цифра – три четверти миллиона! Черт!

Рори снизил скорость, когда влился в поток уличного городского движения; нетерпеливо вырываясь и меняя полосы движения, вводя в ярость других водителей, он выскакивал у них под самым носом, думая только о своих собственных проблемах. Он не поверил в то, что сказал ему Билл. Он не был уверен, что верит ему и сейчас. Откуда он узнает, что Билл не надувает его, просто говорит, что «некто» все узнал, и этот «некто» пойдет в полицию, пока ему не вручат три четверти миллиона долларов? Биллу предложили тоже заплатить столько же, и Стэну тоже. Получается, что на общую сумму два миллиона с четвертью.

«Это же шантаж», – запротестовал он. «Конечно, – ответил Билл, – а какая у тебя альтернатива? Ты хочешь, чтобы они пошли в полицию? Я скажу тебе, парень, с этими ребятами можно попасть в очень крупные неприятности».

По спине Рори пробежал холодок страха: «эти ребята»… Кого Билл имел под этим в виду? У Дженни были друзья разного рода, а Билл обронил, что эти деньги предназначаются для ее дочерей. Он сказал, что они были «защищены».

Рори попал в западню и понимал это. Не только попал в западню, ему подрезали сухожилия. Студия предоставит ему порядочную часть денег как аванс под его жалованье, а это означает, что он полностью окажется в их власти и не сможет требовать никакого повышения заработка. Хуже, он должен отказаться от покупки этого дома на Бенедикт; фактически Билл уже все сделал. Рори вынужден был сидеть и слушать, как Билл позвонил по телефону и сообщил нынешней владелице дома, что он изменил свое намерение. Он говорил с ней относительно возвращения аванса, сказал, что Рори решил купить что-нибудь побольше, может быть, в Бел-Эйр. Бел-Эйр! Господи, он будет счастлив, если проведет свои последние дни в какой-нибудь хижине в Северном Голливуде.

Кто, размышлял он, проскакивая сквозь огни светофоров в сторону Ньюпорт-Бич, кем были «они»? И как «они» узнали? Он все еще не был уверен, что Билл не надувает его. Была только одна зацепка – Билл что-то упомянул о какой-то магнитофонной ленте. Рори пересек двор и направил машину в гараж, выключил двигатель и тупо уставился в ветровое стекло. Об этом знали только три человека: Марги, потому что она присутствовала в ту ночь. Но даже она не знала всего, он никогда не рассказывал ей о том, что произошло; Билл, который мог придумать про магнитофонную запись как доказательство, что его самого шантажируют, и Боб Ронсон, друг, которому он полностью открылся.

Нет, это не мог быть Боб, он был настоящий друг, достаточно вспомнить, как он помог ему. Тогда остается, что шантажист – это Билл Кауфман или Марги, хотя она была слишком глупа и слишком отравлена кокаином, чтобы даже попытаться сделать это.

Захлопнув дверцу, Рори неуверенными шагами направился к дому. Теперь он ненавидел это место. Смешно, но оно так нравилось ему первое время, он находил его таким изысканным, совершенно правильным местом для набирающего карьеру актера, шикарный двойной кондоминимум из дерева и стекла в Ньюпорт Марина. Но теперь он был звездой, он нуждался в жилище, где он мог бы устраивать приемы, с причудливой гостиной, собственным кинозалом, бассейном и кортом… Будь проклят этот Билл Кауфман!

Марги услышала, как он вошел, и села, ожидая его, скрестив ноги на кровати.

– Какого черта тебя сюда принесло? – Рори со злобой уставился на нее. Она выглядела ужасно, стала совсем тощей. Лицо опухло, а глаза, когда она улыбнулась ему, выражали нервное возбуждение. Ладно, по крайней мере, это было дружественное лицо. А так ли?

– Я решила придти сюда, – нежно сказала Марги, – я думала, тебе будет приятно увидеть меня.

– Ты пришла, чтобы увидеть меня? – И Рори указал на хрустальную баночку с отвинченной крышечкой. – Или ты пришла ради этого?

– И то, и другое, – призналась Марги. – Ты не скучал по мне?

– Нет, – ответил Рори, снимая с себя рубашку и швыряя ее на кресло. – Не могу сказать, чтобы скучал. – Сбросив с ног легкие кожаные мокасины, он стянул с себя джинсы и, отбросив все это в сторону, направился в ванную.

А он выглядит что надо, подумала Марги, восхищаясь его широкими плечами, стройным мускулистым телом национальной телезвезды номер один, он и в самом деле был великолепен.

– Погоди. – Рори обернулся и повернул назад. – Я хочу задать тебе несколько вопросов.

Он стоял возле кровати и зло смотрел на нее. Марги привычно протянула ладонь, чтобы потрогать его бедро. Она действительно была без ума от него. Что плохого она сделала? Все, что она взяла, так это щепотку кокаина.