Опрометчивость - Адлер Элизабет - Страница 49

А Парис сорвала юбку и жакет и швырнула их на пол.

– О, Господи, – повторяла она снова и снова, – о, Господи, ну что я сделала не так? В чем дело? Почему никто не пришел?

Надев черную фуфайку и джинсы, она с остервенением начала натягивать ботинки. Все кончено – провал. Она проиграла, но не понимала, почему!

Олимпи незаметно проскользнула в дверь мимо Диди.

– Восхитительно, – шепнула она ему в ухо, – просто блеск, скажите Парис, что я позвоню ей немного попозже сегодня.

Диди смотрел, как она торопливо идет по коридору. Он не понимал, как здесь оказалась Олимпи Аваллон, но это был единственный человек, пришедший на показ Парис, который хоть что-нибудь значил – остальные были из той породы, кто придет куда угодно ради бесплатной выпивки. Да, он бы тоже сейчас с удовольствием выпил! Девушки танцевали на подиуме, улыбаясь немногочисленным зрителям, под звуки редких аплодисментов. Все закончилось. У него было лишь несколько минут, чтобы забежать в «Буэнос Айрес» и пропустить стаканчик шотландского виски, а затем ему придется встретиться лицом к лицу с Парис. У него оставалось лишь пять минут, чтобы придумать, что ей сказать.

Олимпи хотела позвонить Парис, в самом деле она собиралась сделать это, но оказалось, что у нее совсем нет времени. Когда она пришла домой, то ее ожидала целая охапка цветов – жасмин и еще какие-то неизвестные, привезенные с юга. И еще записка от Бендора. Он снял виллу на Барбадосе и приглашает туда с собой нескольких друзей, и для этого он зафрахтовал самолет, который вылетает сегодня вечером. Без нее вся эта затея теряет всякий смысл. Не присоединится ли она к ним?

Неплохо ощущать, что она имеет над ним такую власть, подумала Олимпи, забрасывая в свою старую дорожную сумку летние вещи. Ей стоило только предложить «Джули» – и он сразу же заглотнул наживку. Он понял, что встреча наедине с ней не пройдет, и поэтому устроил эту общую поездку, чтобы умаслить ее. Ну что ж, все по-честному, подумала она, застегивая молнию на полупустой сумке; она взяла с собой совсем мало вещей, поскольку всегда сможет купить то, что ей нужно, прямо там. Таким образом, она и проверит, имеет Бендор относительно нее честные намерения или не очень. Она надеялась, что да.

ГЛАВА 13

Майра Кауфман подавала свой обычный воскресный поздний завтрак, и настроение у нее было неважное, поскольку день был пасмурный и ветреный. Она надеялась, что мужчины успеют хоть немного поиграть в теннис до дождя.

На круглом большом столе в столовой стояли тарелки с холодным ростбифом, колбасой, острыми и сливочными сырами, семгой, копченой осетриной, баранки и черный хлеб. Билл смешивал шампанское с апельсиновым соком, делал так называемую «мимозу»; в кофейнике дымился ароматный свежий кофе. Сбоку на подсервантнике стояла яичница-болтунья с семгой и блины с огромным кувшином кленового сиропа.

Холестерина здесь хватит, чтобы убить всю эту компанию, подумала она, оценивая примерный возраст и здоровье своих гостей. Только представить, что она, Майра Кауфман, единолично сотрет с лица земли своими воскресными завтраками целую индустрию – продюсеров, директоров студий, юристов, агентов; правда, здесь не было ни сценаристов, ни режиссеров: Билл не выносил по воскресеньям «творческих личностей», он говорил, что ему хватает их все остальные дни недели!

Джесси Рабин пришла со Стэном – открытая дверь означала, что дом открыт для всех, и ветер гулял по прихожей, но все же придется ее прикрыть, может быть, просто оставить небольшую щель, чтобы не надо было звонить.

– Привет, Джесс, как дела?

Они чмокнули друг друга в щечку. Джесси была очень худой и обожала шикарные наряды. Очевидно, она морила дома Стэна голодом, поскольку у них он ел ужасно много. Все они, впрочем, здесь ели за троих, включая и Билла. Возможно, это был тот единственный раз, когда их жены позволяли им забыть о диетах и о своих собственных дурных предчувствиях о том, что их бросают, оставляют одних, как лошадей на пастбище, и уезжают в Палм-Спрингс или Палм-Бич.

– Отлично, Майра. В следующем месяце Стэн везет меня в Париж. Мы всегда туда ездим в это время года. Ему нравится еда, а мне – магазины, поэтому мы оба рады, когда бываем там. Редко кто любит одинаково проводить отпуск. Знаешь, Майра, вот, например, я обожаю сидеть на солнышке около бассейна – разумеется, не своего бассейна, но Стэн терпеть этого не может. Он начинает терзаться, становится раздражительным и говорит, что в этих домах отдыха не с кем даже сыграть в карты.

– Я тебя понимаю, – сказала Майра, подавая ей «мимозу». – Я сама не люблю Мона Ки или Казалу. На Гавайях всегда отлично.

Джесси вздохнула.

– Может быть, нам с тобой как-нибудь уехать вдвоем и оставить наших мужчин на собственное попечение. Как ты думаешь, это пойдем им на пользу?

Майра рассмеялась, представив, как Билл будет справляться со всем один.

– Это нереально, – сказала она. – Если я уеду на десять дней, он наберет десять фунтов. Если я перестану следить за ним, как коршун, он станет сидеть у телевизора, пить пиво, есть орешки и воздушную кукурузу и выкуривать по две пачки в день. Тебе бы тоже не мешало последить за Стэном, он стал поправляться. Ты не пробовала «Стилман»?

Стэн положил на тарелку колбасу и сыр, добавил немного картофельного салата и хорошую порцию острой горчицы, прислушиваясь к тому, что говорит ему Билл.

– Так что я думаю, лучше всего сделать так, чтобы парнишке было хорошо – мы оба знаем, что случается, когда у звезды дурное настроение: вся работа летит к черту, студии тоже не желают иметь с тобой дело. Я разговаривал с Майроном, и он говорит, что они могут добавить самое большее еще пять штук за эпизод – то есть, в целом получается тридцать пять тысяч долларов. Стэн, ведь это совсем неплохие деньги. Я согласился, но спросил, а как насчет дополнительных льгот – ну, ты понимаешь, – какой-то подарочек, новая машина, путешествие? Майрон сказал, что они планируют снять некоторые эпизоды за границей, у них сценарий предполагает как бы три части, каждая снимается в разных местах – в Нью-Йорке, Лондоне и где-нибудь на островах – возможно, Барбадосе. Он хочет поскорее приступить к делу и как можно скорее определиться с местом съемок – это даст возможность Рори немного отвлечься. Пусть он куда-нибудь уедет, изображает из себя звезду где-нибудь в другом месте, там, где люди считают, что звезды – это и в самом деле что-то необычное. – Билл протянул Стэну «мимозу».

– Звучит неплохо. – Стэн доел колбасу с черным хлебом и направился к подносу с яичницей с семгой. – Так когда все это произойдет?

– Пару недель они проведут на Барбадосе – пока стоит хорошая погода, затем – Нью-Йорк и Лондон.

– Прекрасно. Пусть ему будет хорошо, Билл. Он тут подходил ко мне насчет покупки этого большого дома в Бенедикт Каньон, но я сказал ему, что ему еще рано думать об этом. Ему надо, по крайней мере, посмотреть, как пойдет фильм, а тогда уж пусть покупает, что хочет – разумеется, в разумных пределах. А после того, как я получу свой гонорар, а ты – свои комиссионные, и он уплатит налоги…

Они рассмеялись, и тут к ним подошли их жены.

– Вам обоим надо побольше общаться с гостями, – сказала Майра, – а не говорить о делах.

– Мы общаемся, мы общаемся, – проговорил Стэн, с сожалением отворачиваясь от блинов и кленового сиропа.

– Тебе Джесси не говорила, что я в следующем месяце везу ее в Париж? Конечно, это обойдется мне в копеечку, впрочем, как обычно.

– Она стоит того, Стэн, – сказала с улыбкой Майра, защищая подругу; в конце-концов, все жены в этом городе должны проявлять солидарность. Здесь слишком много молодых и красивых девушек, чтобы еще делать гадости друг другу. – Ну что ж, кто пойдет играть в теннис? – Она опять с тревогой посмотрела в окно, надеясь, что погода не подведет ее.