Опрометчивость - Адлер Элизабет - Страница 47

– Вы, наверное, дочь Дженни Хавен, – сказал Вендор. – Мне кажется, я был знаком с вашей матерью, я просто вырос с ней вместе – разумеется, на экране.

– Осторожно, милый, – сказал Анри, – ты выдаешь свой возраст. А теперь пойдемте, Парис. Я хочу познакомить вас еще кое с кем.

Анри повел ее в столовую, где гости угощались различными вкусностями и болтали об общих знакомых и своих делах. Почему это ему показалось, что между Олимпи и Парис возникла какая-то напряженность? Может быть, они встречались раньше? Интересно… Может быть, подогреть интригу?

– Хьюго, – позвал он, – я хочу познакомить тебя кое с кем.

Хьюго Рересби пожал руку Парис. У него приятный, прямой взгляд, подумала Парис, а гладкая розовая кожа говорила о том, что большую часть времени он проводит на свежем воздухе.

– Вы – Парис Хавен, – сказал Хьюго. – Я видел в газетах ваши фотографии.

Парис улыбнулась ему, впервые ее не раздражало, что начинали говорить обо всей той истории и о матери.

– Это хорошо или плохо? – живо спросила она.

– Разумеется, очень хорошо. – Хьюго взял ее за руку. – Вы не согласитесь потанцевать со мной, Парис? – Он повел ее по лестнице вниз, где музыка сменилась на более спокойную. Когда руки Хьюго обвились вокруг нее, Парис сразу же поняла, чего именно ей хотелось сегодня вечером – и Хьюго Рересби подходил для этого как нельзя лучше.

Олимпи чувствовала себя не в своей тарелке. Бендор был невыносимо скучен, а Хьюго куда-то запропастился. Она слонялась из комнаты в комнату, сопровождаемая занудой-поклонником, который умолял ее уехать отсюда и отправиться к нему. Так она и поехала! Жди! Олимпи никогда не вступала в случайные связи на подобном уровне. Она всегда все тщательно продумывала, все до малейших деталей планировала. Она любила вообще все делать именно так – чтобы было приятно и безопасно. Не так-то легко выбиться в люди таким, как она, имея так мало денег. У нее была квартира и машина, она, разумеется, прекрасно одевалась, поскольку модельеры с удовольствием шили на нее, но предполагалось, что ее приятели должны некоторым образом «улучшать» ее благосостояние. Эту политику она неукоснительно проводила уже немало лет – с тех пор, как ей исполнилось двадцать– и она прекрасно себя оправдывала. Ей удалось уже скопить немалый капитал, ведь когда-нибудь наступит и старость. Естественно, до этого она предполагала пару раз удачно выйти замуж, однако беззащитной девушке необходимо предусмотреть все. Такие Хьюго существовали исключительно для удовольствия. Выходить замуж надо за Вендора – если ей, конечно, удастся толкнуть его к этому – хотя у нее и было предчувствие, что, в конце концов, он женится на какой-нибудь здоровой, крепкой восемнадцатилетней девушке, которая станет рожать ему детей, а ее он сделает своей любовницей. Нет, не выйдет.

– Анри, ты не видел Хьюго?

– Да, видел, дорогая. Он там, внизу, танцует с Парис Хавен… Он по-моему, весь вечер там. – Глаза его озорно блеснули. – Может быть, вы тоже пойдете потанцуете, – предложил он.

Олимпи взяла с тарелочки клубнику и задумчиво откусила.

– У зимней клубники совсем другой вкус, – сказала она медленно, – она какая-то… безвкусная. – Значит, Хьюго нашел себе Парис. Или, скорее всего, это Анри нашел Парис для Хьюго. Возможно, он и прав, может быть, ей стоит спуститься вниз и увидеть все своими глазами. Как там говорят? Если не можешь выиграть, присоединяйся к победителям? Она отправилась вниз.

– Я хочу попудрить нос, Бени, – сказала она с раздражением, – не ходи за мной.

– Почему? – спросил он, в нетерпении проводя пальцем по ее обнаженной руке.

– Потому что все естественные отправления совершаются без свидетелей, – огрызнулась она, отдергивая руку. – А теперь валяй выпей чего-нибудь. Я вернусь через пару минут.

Парис устроилась на груде подушек в нише в дальнем углу подвала. Руки Хьюго обвились вокруг нее, и она его целовала. Она целовалась с ним уже целый час – только целовалась, он не касался ее, просто держал в объятиях и целовал. И это было восхитительно, ее тело, возбужденное впрыснутым в него адреналином, отвечало на его поцелуи и без ласк.

Задрав юбку, Олимпи села напротив них, положив ногу на ногу, и с интересом наблюдала за происходящим. На стенах играл отблеск свечей, поскольку Анри считал, что свечи – самое подходящее освещение для его подвальной дискотеки, неровный оранжевый свет играл на черных волосах девушки. Наверное, Хьюго распустил ее волосы, поскольку они не казались ей вначале такими длинными. Одна рука Хьюго лежала у нее на спине, другая – на шее. Казалось, им очень хорошо вместе – они даже не заметили, что она смотрит на них. А, может быть, и заметили, но им наплевать. Интересно смотреть, подумала Олимпи, как Хьюго целуется с кем-то другим… она точно знала, что именно чувствует сейчас Парис. Она почувствовала возбуждение и наклонилась к ним поближе.

Хьюго оторвался от нежных губ Парис.

– Ты прекрасна, – прошептал он, – очаровательная, прекрасная Парис. – Он погладил ее лицо кончиками пальцев, а Парис удовлетворенно вздохнула.

Хьюго повернул голову и улыбнулся Олимпи. Та сидела, подперев руками подбородок, и пристально смотрела на них, она тоже ему улыбнулась. Он, конечно, знал, что она здесь.

– Хьюго, – сказала Олимпи, – я видела в зале твою жену. Она тебя ищет.

– Правда? – Он отреагировал совершенно спокойно, без всякого интереса. Правой рукой он обнимал Парис, левая гладила ее волосы.

Ее шелковистые волосы, подумала Олимпи. Она протянула к нему загорелую гладкую руку. Связка ключей блеснула при свете свечей.

– Почему бы тебе не взять это? – улыбнулась она. – У меня дома никого нет. Можешь отвезти туда девушку.

Парис повернула голову и посмотрела на Олимпи. Та улыбалась, и улыбка ее была дружеской, немного таинственной. Парис с сомнением посмотрела на Хьюго, и тот улыбнулся ей.

– По-моему, прекрасная мысль, – тихо сказал Хьюго. – Что ты скажешь на это, Парис?

Она почувствовала, как его рука чуть сильнее прижала се к себе. Она хотела поцеловаться с ним, ощущая, что поцелуев ей уже мало.

– Превосходно, – прошептала она.

Хьюго протянул руку, чтобы взять ключи у Олимпи, и их взгляды встретились.

– Скажи спасибо Олимпи, Парис, – сказал он, – ты просто не знаешь, как она добра к нам.

– Ты помнишь, Хьюго, где стоят напитки? – Олимпи встала. – Дай Парис все, что она хочет, – и, улыбаясь, пошла наверх к Бендору, терпеливо ожидающему ее в зале.

Кровать Олимпи оказалась огромной – в американском стиле. После своей узенькой раскладушки Парис чувствовала себя здесь совершенно потерявшейся, особенно лежа здесь голышом одна. Скорее бы вернулся Хьюго, который пошел приготовить им что-нибудь выпить. Он сказал, что принесет шампанское, потому что хочет отпраздновать их близость. Похоже, она сегодня без конца «празднует», она выпила столько шампанского, что, кажется, вот-вот взлетит в воздух. Ее тело действительно стало легким-прелегким, возможно, и из-за выкуренной на пару с Хьюго травки, найденной в потайном месте у Олимпи. Хьюго сказал, что это самая лучшая травка, а он, похоже, в этом деле разбирался. Он также неплохо знал все и про Олимпи. Он знал, где она держит травку, знал, что в ее холодильнике всегда припрятана бутылочка шампанского – так, на всякий случай, он знал, что одеяло на кровати – из верблюжьей шерсти. Но если Хьюго и Олимпи – любовники, как она подозревала, то почему же она отдала ему ключи от своей квартиры?

Парис повернулась на бок и нажала клавишу магнитофона. Ричи Хейвенс пел «Я не влюблен». Мелодия и хрипловатый голос пробудил в ней какие-то новые неясные чувства, она плавала, она купалась в этих обволакивающих звуках.

Послышался звон стекла, и в комнату вошел совершенно голый Хьюго, неся бутылку и три хрустальных бокала. Обнаженный Хьюго великолепен, подумала сквозь некоторую дремоту Парис; кожа у него была более смуглая, чем можно подумать, особенно по контрасту со светлыми волосами. Сильные ноги, маленькие твердые ягодицы и мощный «аппарат». Она томно потянулась и улыбнулась ему. Хьюго прекрасно знал, что делать с таким аппаратом, и, глядя на него, стало ясно, что он снова готов к этому.