Принцесса и ее рыцарь - Чайкова Ксения - Страница 83

А еще в душу закрадывались кощунственные мысли. Похоже, я соскучился по Ксенон. Во всяком случае, ничем другим объяснить глухую тоску и постоянную раздраженность я не мог. Часто вспоминалось ее лицо с насмешливым прищуром глаз и дерзкой полуулыбкой, ясно показывающей, сколь невысокого мнения она обо всех окружающих вообще и обо мне в частности. И чем она так запомнилась?! Ведь до эльфийских стандартов красоты ей как до небес и еще дальше. Подумать только, волосы мало того что темные, так еще и вьются, глаза не то серые, не то голубые, не то все вместе, губы пухлые, на щеке и между ключиц родинка... Луж характер... И все-таки что-то в ней определенно было.

Снедаемый скукой и хандрой, я пару раз порывался наладить с Ксенон переписку, но потом передумал и решил съездить в Неалон вживую. В конце концов, почему бы и нет?! Неделя пути — не так уж много, хоть развлекусь и развеюсь, а то в стенах дворца можно плесенью покрыться и сгнить от ничегонеделанья.

Можно было, конечно, опять организовать посольство, еще более торжественное, пышное и претенциозное, чем то, которое уже отбыло в Неалон. Но я решил ехать один, дабы не обременять себя и ее излишним официозом. Лично я уже почестей накушался на всю оставшуюся жизнь, а Ксенон еще успеет насладиться этой частью дворцовой жизни. Хотя своевольная и нравная девчонка вполне может и не принять меня, если я явлюсь один и без приглашения... Что ж, придется рискнуть — свиту тащить с собой не хотелось совершенно.

Ксенон

Два дня, последовавшие за церемонией представления жениха невесте, придворные не могли нарадоваться на свою королеву — она поминутно улыбалась, летала как на крыльях, была обворожительно вежлива и предупредительна, принимала деятельное участие в начавшихся приготовлениях к свадьбе и удостоила своего жениха долгой приватной беседы, после которой тот воспарил чуть ли не до небес и только маслено щурил глазки, не желая делиться содержанием разговора даже со своими ближайшими друзьями. Если бы в то время кто-то сумел заглянуть ко мне в душу, то не обнаружил бы в ней ничего, кроме самой черной ненависти ко всем окружающим и злорадной нечеловеческой радости, подкрепленной сознанием, что скоро я от всех них избавлюсь.

В день, назначенный для побега, я встала ни свет ни заря. Дел и так было невпроворот...

Дворцовый маг, раскритикованный мною за отсутствие профессионализма, на сей раз претворил в жизнь мои идеи выше всяких похвал, хотя глаза у него становились все больше и больше. Первую просьбу — нахимичить какой-нибудь напиток, отшибающий память и способный свалитъ в продолжительный обморок,— эльф выполнил буквально на моих глазах: что-то там смешал, побормотал, помахал руками ис поклоном протянул мне непрозрачный пузырек, аккуратно заткнутый пробочкой. Зато от следующих требований маг едва не помер на месте и чуть не выронил глаза на пол, явно отказываясь верить своим острым ушам. Я повторяла, топнув ногой и пригрозив Тэрриэт для вящей убедительности, Эльф очень невежливо разинул рот, в огромных малахитово-зеленых глазах мелькнуло сомнение в моем умственном здоровье. Вот ведь чмо ушастое! Н-да, зря я, наверное, грешила на Эло — он не тормоз, просто это, похоже, отличительная черта всей эльфийской расы. Потом маг чуть не грохнулся в обморок, все-таки убедившись в серьезности моих намерений,— я, ничуть не смущаясь, мгновенно стащила загодя незаметно расстегнутое платье, туфли и белье и потребовала, чтобы он внимательно рассмотрел тело, запоминая расположение родимых пятен и пары тонких шрамов на спине. Остроухий, глядя в мои глаза, полыхающие адским пламенем, торопливо закивал, произвел необходимый осмотр и дрожащим голосом затянул какие-то малопонятные словеса, подкрепляемые странными движениями трясущихся пальцев и нервным подергиванием ушей.

Я с мрачным и неподкупным лицом всадника Апокалипсиса стояла рядом, с какой-то злорадной радостью наблюдая, как на мраморном полу магической лаборатории буквально из ничего возникает зрительная и осязаемая иллюзия. Смотреть на собственный труп, пусть и созданный эльфом-магом на моих глазах, было немножко жутковато, хотя и очень любопытно — теперь помирать не страшно, я на все сто уверена, что и после смерти буду неплохо выглядеть. Пришлось повозиться, натягивая мои вещи на обнаженную иллюзию, я надеялась на помощь мага, но он пребывал в полубессознательном состоянии и ничего толком не соображал; в конце концов я справилась сама и подступила к эльфу. Под угрозой Тэрриэт он послушно раскрыл рот, и я единым махом булькнула туда всю настойку, которую он сам вручил мне пятнадцать минут назад. После чего нелюдь закатил глаза и рухнул рядом с иллюзией, обряженной в мое платье. Я быстро натянула заблаговременно припасенные вещи — очень простые и

Непрезентабельные в наглую похищенные из шкафа какой-то служанки, скромно повязала голову платком и огляделась. Магическая лаборатория занимала довольно обширный зал в подвальных помещениях замка, и разнообразных незнакомых и непонятных мне предметов в ней хранилось в изобилии. Я перебрала уйму разноцветных флакончиков и баночек и аккуратно разбила некоторые, самые безобидные на вид, об пол возле тела потерявшего сознание мага и иллюзии мертвой королевы. Потом постаралась уложить их в как можно более естественных позах, так, чтобы казалось, будто эта парочка пострадала от последствий неудачного эксперимента, и бросилась бежать из лаборатории. Надеюсь, эльфа, когда он прочухается, накажут не очень строго. Впрочем, если вспомнить, как меня дважды пытались травануть, можно даже предположить, что его наградят за такое быстрое и безболезненное устранение неугодной кому-то девицы.

Дальше начиналась самая сомнительная и рискованная часть моего плана. Основная проблема была с Шэром — я не могла оставить его во дворце и, разумеется, забирала с собой. Но беда заключалась в том, что все царедворцы, начиная от советников и заканчивая последними судомойками, знали — у королевы есть безумно обожаемый пес. А большинство и видело его вживую — я, чтобы не скучать, таскала щенка на все общественные мероприятия. Поэтому у придворных мог возникнуть вполне естественный и закономерный вопрос: куда эта странная девица с низко опущенной головой тащит королевского любимчика? Да кстати, а кто она такая?! Что-то раньше мы ее здесь не видели, а ну-ка, Гюльчатай, отрой личико! Подобных всплесков любопытства со стороны окружающих я боялась больше всего, хотя и прекрасно осознавала, что менталитет не позволит Царедворцам пристально приглядываться к какой-то служанке, и даже если черты ее лица кому-то напомнят королеву, то он оставит свои сомнения при себе, дабы не оскорбить монаршую особу сравнением с поломойкой. Зато уж если я каким-нибудь промахом обращу на себя внимание, то с меня уже не слезут до конца жизни.

Шэра и сумку с барахлом, приготовленным для побега, я еще до визита к магу заперла в комнатке с копченостями и приправами возле кухонь (предварительно убедившись, что мой щеночек не сможет добраться до окороков и объесться ими во вред себе). Поэтому, разобравшись с «трупом», я понеслась к кладовке, молясь не встретиться ни с кем особенно внимательным и дотошным. По дороге я пару раз напарывалась на приближенных к королеве особ, но ни одна из них не удостоила и беглым взглядом девицу в скромном служаночьем платье и с низко опущенной головой. Но вот уже у самой кладовки с копченостями образовалась проблема в виде солидной оравы поваров и кухарок, толпящихся около нее и возбужденно обсуждающих, кто запер дверь и куда мог подеваться ключ. Я едва не зарычала от злости, понимая, что при них лезть в кладовку в высшей степени неразумно — тогда вся эта толпа запомнит, как какая-то девица освобождала запертую в каморке с копченостями собаку. Я притаилась неподалеку, надеясь, что вскоре народ вспомнит про свои профессиональные обязанности и разбежится кто куда. Не тут-то было! Стоять и шуметь под дверью кладовки казалось людям намного интереснее, чем скакать у плиты или чистить овощи.