Принцесса и ее рыцарь - Чайкова Ксения - Страница 81

— Ваше величество, не отнимайте у меня жениха!

Чего? Это уже что-то новенькое! Кого это я у нее отнимать собираюсь?

— Та-ак! А поточнее?!

— У вашего величества и так полно женихов, оставьте мне Ариана!

М-да, нервишки-то у девочки шалят... Я равнодушно отвернулась к окну, а Миларэлина, промокая надушенным кружевным платочком мелкие слезинки, аккуратно текущие по ее холеному личику, вполголоса забормотала что-то о том, что она очень любит светловолосого рыцаря, а он любит ее, и они ищут не дождутся свадьбы, а тут как назло влезла я со своими матримониальными планами и готова голыми руками сломать их счастье. Ну неужели я не могу выбрать кого-нибудь другого?!

Я со вздохом дослушала сентенцию, потом повернулась в девушке, взяла ее за подбородок и заставила смотреть мне в глаза:

— А теперь давай коротко и по существу! С чего ты взяла, что я собираюсь пригрести Ариана себе в мужья?

— Но как же... Ведь принцесса Кея и ее рыцарь любят друг друга и...

— Так кого же любит светловолосый рыцарь, меня или тебя? — ахнула я, с трудом подавив желание шарахнуться подальше от этой красивой беспросветной дуры, дабы не заразиться ее глупостью.

— Э-э-э...— невежливо проблеяла Миларэлина, явно растерявшись от такой прямой постановки вопроса и не зная, что сказать.

Ясно. Еще один тупой стереотип. Конечно, если бы я сочиняла рыцарский роман, то у меня главные герои по законам жанра тоже обязательно влюбились бы друг в друга.

— Утешься, Ариан просто мой друг.

— Ну так вот поэтому я и...

Так, видимо, в хорошенькой головке Миларэлины просто не умещается мысль, как это мужчина может быть другом. Он либо кровный родственник, либо муж-жених-возлюбленный, либо посторонний. Ох уж мне эти средневековые традиции и устои...

— Я вам его не отдам, слышите?!

Я настолько ушла в свои мысли, что злобный шепот Миларэлины оказался полной неожиданностью, равно как и ее выставленные вперед руки с длинными выхоленными коготками, скользнувшие в опасной близи от моего лица. Я рефлекторно отшатнулась, одновременно разворачиваясь и выискивая взглядом предмет, годный для самообороны. Потом вздохнула и просто попятилась. Моей жизни явно ничего не угрожало, просто нежная красавица, только что рыдавшая над своей поверженной и растоптанной в прах любовью, собралась выяснять со мной отношения посредством стандартных женских приемов — пинков каблуками, вырывания волос и царапушек по лицу. Замечательно. Ну не воевать же всерьез с этой дурищей?! Нет, я-то, конечно, могу, но, боюсь, Ариан не простит мне изуродованного трупа своей невесты...

Уроки Тэрриэт и тренировки с Эло не пропали даром — я легко перехватила запястья Миларэлины, безжалостно выкрутила их, чувствуя, как в нежные ручки соперницы впиваются многочисленные браслеты, и отшвырнула ее в кресло. Где уж было красотке, получившей изысканно-дворцовое воспитание и в своей жизни не державшей в руках ничего опаснее десертной вилочки, тягаться со мной, столь отважно победившей в свое время кучу мужиков и сразившей (стыдно кому рассказать как) иллиатада?! Невеста Ариана кулем свалилась на сиденье, едва не перевернув кресло, и в ужасе спрятала лицо в ладонях, сообразив, на кого вздумала поднять руку. Я удовлетворенно улыбнулась, глядя, как она потирает запястья, в кровь расцарапанные браслетами и цепочками. То-то же! И вольно ж тебе, дурочка, было с королевой войну устраивать! «Любовь входит в сердце, а выходит боком»,— подумалось мне при виде мелких кровавых росинок, покрывавших холеные запястья невесты Ариана бруснично-алой капелью. Хорошо еще, что на сей аудиенции не присутствовал никто из придворных, иначе Миларэлина не отделалась бы несколькими царапинами. Надо будет уточнить, какое наказание полагается за нападение на монаршую особу.

— Вон,— спокойно сказала я, дождавшись, пока она отскулится и продышится.

— Я не... Прошу...

— Вон! — повторила я, добавив в голос металла.

Миларэлина подхватила подол роскошного темно-синего платья с золотым шитьем и едва не бегом рванула на выход, по дороге развернув кресло, из которого подорвалась, свалив скамеечку для ног, запнувшись о складку ковра и едва не поприветствовав лбом резные створки двери. Дождавшись, когда она оставила меня в одиночестве, я устало опустилась прямо на ковер, поджав под себя одну ногу, и крепко задумалась о своем будущем. Замуж мне не хотелось совершенно, не думаю, что смогу ужиться со средневековым мужиком, который моется хорошо если раз в месяц и считает, что жена должна ему в ножки кланяться. Впрочем, только из чистой вредности и стервозности можно попытаться всерьез рассмотреть кандидатуру Ариана, но в эту игру долго играть не получится. Кроме того, светловолосый рыцарь искренне влюблен в свою Миларэлину, и, если я вздумаю разлучить его с этой красоткой и оттяпать себе в качестве мужа, он, конечно, не осмелится возражать, но будет глубоко несчастен, после чего на нашей дружбе можно будет поставить жирный крест. Терять же едва ли не единственного в Вириалане друга мне очень не хотелось.

Я потянулась и улеглась на ковер. Как хорошо, когда рядом нет никого постороннего и можно побыть самой собой — валяться на полу, задрав платье, гладить собаку, чихать, зевать в свое удовольствие! Потом, почувствовав легкое головокружение, я вздохнула и перевернулась на живот — вот до чего стычка с этой придворной красоткой довела! Или это мысли мои невеселые поспособствовали?! Ничего, сейчас отлежусь, и все пройдет. Но головокружение не прекращалось, наоборот, только усиливалось, подкрепляемое головной болью и подступающей к горлу тошнотой. Я насторожилась и, сделав глубокий вдох, вдруг опять почувствовала сильный непонятный запах, который отметила, еще только входя в гостиную, Тогда я подумала, что Миларэлина переборщила с духами и благовониями, но теперь, когда девицы уже не было рядом, впервые заподозрила неладное. Что это за странный запах?! Не могу сказать, что он неприятный, но и до лучших ароматов парфюмерной промышленности ему определенно далеко. Что же это такое?!

Я встала сначала на четвереньки, потом на колени, потом с трудом поднялась на подгибающихся конечностях и была вынуждена тут же ухватиться за спинку кресла, дабы не завалиться обратно. Перед глазами в изобилии заплясали черные точки и разноцветные круги, с каждой минутой все расширяющиеся и скрывающие под собой реальный мир. Голова резко потяжелела и словно потянула вниз в страстном желании поближе познакомиться с ковром, я в панике вцепилась в кресло, чувствуя, как воздух, как-то странно уплотнившийся и сделавшийся вязким, с трудом протискивается в легкие. Туго зашнурованный корсаж платья не давал сделать глубокий вдох, я попросту задыхалась, безнадежно перебирая по спинке кресла костенеющими пальцами. Да что со мной такое?! И вдруг по ноздрям опять резанул тот запах, казавшийся уже откровенно чужим и враждебным. Я заставила себя поднять голову и мутнеющими глазами торопливо обежала обстановку гостиной, пытаясь понять, что же может издавать такой странный аромат, и остановилась на угловом столике, на котором красовалась фарфоровая ваза с огромным букетом оранжерейных цветов. Нарциссы, тюльпаны, немного папоротникообразной зелени... Но эти цветы пахнут не так. А что, если?..

В голову толкнулась совершенно невероятная догадка, я на подгибающихся ногах доплелась до столика, схватила вазу и изо всех сил метнула ее в сторону балкона. Повезло, застекленная дверь разлетелась в пыль, ваза вывалилась и исчезла внизу. Я, хватаясь за стены и мебель, переползла по комнате вслед за ней и буквально выпала на балкон, слегка порезав руки и подол платья о торчащие из рамы осколки. Сразу же стало легче. Растеребив завязки на корсаже, я смогла сделать несколько глубоких вдохов и принять сидячее положение. Потом переползла к каменным перилам и, держась за них, встала. Дурнота уже отхлынула, но слабость и головокружение никуда не делись, я приходила в себя и собиралась с силами не меньше получаса, прежде чем решилась вернуться в гостиную, Странный запах исчез, и в воздухе сохранился лишь легкий намек на витавшее здесь амбре.