Дерзкая. «Силуэты снов», «Клятва Примара», «Ближний круг» - Шитова Наталия - Страница 56

— Он был высокий, седой и очень крупный, наверное, полный. У него было суровое лицо и жесткие руки… И ветвистый шрам на запястье…

Виллен нервно дернулся, хотя лицо его стало разве что чуть более сосредоточенным. Он подался вперед и поторопил:

— Ну, ну, дальше…

— Его звали Варскель.

Виллен в задумчивости провел рукой по подбородку и коротко бросил:

— Кто он был тебе?

— Я не помню. Может быть, я и не знала этого никогда, ведь я была безумна и слишком мала. Но этот мужчина не хотел, чтобы я забыла свое имя. Я — Рэста.

Эффект оказался поразительным. Виллен вскочил на ноги, прошел к своему месту за столом, протянул руку к пульту, отдернул ее, снова протянул, опять отдернул и повернулся ко мне. Он был… да, он был смущен и растерян. Я видела его всего лишь в течение нескольких, пусть насыщенных, минут, но успела убедиться, что верховный иерарх — человек, теряющий самообладание только в исключительных случаях.

— Мое известие оказалось некстати? — уточнила я.

Вместо ответа Виллен бросился ко мне и, крепко схватив меня за плечи, поднял и поставил на ноги. Я взглянула на него и поняла, почему мне знакомы эти карие глаза. Это были глаза Юры. Сейчас Виллен смотрел на меня так, как смотрел Юрка в те минуты, когда я подвергалась опасности.

— Рэста… Никому пока не называй свое имя. Особенно Даррине. Ты поняла? — он тряхнул меня.

— А в чем все-таки дело? — я попробовала высвободиться, но он держал меня железной хваткой.

— Дело в том, что мне очень повезло. А тебе наоборот. Остальное я расскажу тебе позже.

Он внезапно оставил меня, прошел к пульту на столе и нажал какую-то кнопку. В зал вошел один из дежуривших в холле телохранителей.

— Слушаю, Виллен, — телохранитель почтительно склонился. Это был крепкий, немного флегматичный на вид мужчина, совершенно бесстрастно готовый выслушать любой приказ хозяина.

— Вот за эту женщину, — Виллен показал на меня рукой, — отвечаешь головой с этой секунды и навсегда. Ничто другое отныне тебя не касается.

— Да, Виллен, — кивнул телохранитель.

— И горе тебе, если она подвергнется хоть малейшей опасности. Или вдруг исчезнет из твоего поля зрения. Я выбрал тебя, Марсен, потому что ты лучший из всех моих людей.

— Да, Виллен, можешь быть спокоен.

— Сейчас ты выведешь ее через второй выход, мимо Даррины. Отведешь ее пока в то помещение, где она содержалась раньше. Затем проследишь, чтобы были готовы комнаты в моем крыле… Отдашь распоряжение, чтобы женщину осмотрел врач и привел в порядок. Вечером доложишь.

Марсен ничего не ответил, только склонился перед Вилленом.

— Идите, — коротко приказал Виллен и отвернулся от нас. Марсен подошел ко мне и положил руку на плечо. Я уже была готова склониться под тяжестью этой руки, но она оказалась мягкой и легкой.

Несильно нажимая на мое плечо, Марсен повел меня совершенно в другую сторону от входной двери и подтолкнул к небольшому проему в дальней части зала. Я послушно шагнула туда, поняв, что мне действительно пока нечего бояться.

Марсен вывел меня в коридор, и снова началась бесконечная прогулка среди разноцветных стен. Марсен молчал, легкими пожатиями руки направляя меня. Я видела только неподвижный профиль телохранителя: высокий, слегка покатый лоб, низкие густые брови, глубоко посаженные глаза неопределенного цвета, упрямо сжатые губы. Несимпатичный человек. Хотя это не препятствие к тому, чтобы быть лучшим среди прочих.

— Что это за здание? — спросила я.

Он не ответил.

— Я задала вопрос.

— Я не получал распоряжения отвечать на твои вопросы, — ответил он.

— Но ты не получал распоряжений, запрещающих тебе делать это, — возразила я.

— В этих стенах лишняя информация — дополнительный риск, — отрезал он.

Больше он не произнес ни слова. Когда мы пришли, наконец, на тот этаж, где хозяйничал Кельстер, я уже еле держалась на ногах. Рыжий Кельстер распахнул перед нами дверь моей комнаты-камеры. Грязи и битого хлама там уже не было, постель была чисто застелена. Войдя следом, Кельстер оглядел меня и сказал:

— Добро пожаловать, все, как велела Даррина. Теперь ты должна быть довольна… Могла бы и отблагодарить меня за мои старания, как раньше! А?! — противно хохотнул он, не обращая внимания на Марсена.

Мне неожиданно четко вспомнились грязные потные лапы этого рыжего толстяка, от которых безумной Рэсте негде было спастись, его противное, тяжелое жирное пузо…

— Теперь-то ты будешь поласковее, а? — продолжал хихикать Кельстер и сдернул с меня одеяло, которое я уже едва удерживала на плечах.

Одним рывком Марсен схватил Кельстера за пучок жидких рыжих волос и смаху бросил его на стену. Толстяк беспомощно захрипел и сполз по стене на пол.

— Что ты позволяешь себе в присутствии офицера иерархии? — спокойно произнес Марсен и резко ударил Кельстера ногой по ребрам. — Если подобное повторится, убью на месте.

— Я тоже офицер иерархии, — простонал Кельстер, поднимаясь. — И что я такого сделал?

— Убью на месте, — повторил Марсен. — Эта женщина находится под личным покровительством Виллена.

По лицу Кельстера стало ясно, что дальнейших вопросов у него не появится. Я с облегчением поняла, что с постоянными домогательствами тюремщика покончено навсегда. Я сделала попытку набросить на плечи упавшее одеяло, но смешанная волна боли, холода, жажды накрыла меня с головой.

— Мне нужен врач, — пробормотала я, падая на руки Марсена.

Глава 12

— Ты уверена, что можешь ходить? — Марсен словно нехотя подал мне руку, помогая встать с постели.

— Конечно. Можешь сказать об этом Виллену, если это его интересует.

Я оперлась на его руку и сделала несколько шагов. Да, все было в полном порядке. Несколько дней потребовалось врачам Первого мира, чтобы в истощенное тело Рэсты вернулись силы. На мне уже не было грязных неловко наверченных бинтов, но всю левую сторону лица покрывал эластичный лейкопластырь. Все, что мне сейчас хотелось — это взглянуть на себя в зеркало, которое висело на противоположной стене.

Я оттолкнула руку Марсена и подошла к зеркалу.

Боже мой, это оказалось сомнительным удовольствием. Я была худой, заморенной и жалкой. Острые ключицы торчали в расстегнутом вороте, руки тощие и узловатые, как у подростка. Лицо, от природы скорее всего скуластое, было настолько узким и прозрачным, что черты стали гипертрофированно невесомыми и словно небрежно нарисованными на белом мелованном листе. Белесые брови тонкой ниточкой. Узкий, чуть вздернутый нос. Морщины у губ и глаз И… боже! Жидкие, тонкие, разлетающиеся, мягкие от недавнего мытья волосы, сначала бывшие просто грязной бесцветной паклей, оказались совершенно седыми. Ярко-белыми.

Только глаза, по-прежнему темно-серые с желтыми прожилками на радужке. Глаза Екатерины Орешиной.

Ну и «красавицей» же я стала…

Слезы навернулись совершенно по-предательски. Я вытерла их и повернулась к Марсену. Его равнодушное скучающее лицо было практически единственным, что я видела за последние два дня. Я даже успела к нему привыкнуть как к не очень удобному, но необходимому элементу интерьера.

— Я готова, можно идти.

— Не в этом. Тебе нужно переодеться. Виллен прислал тебе костюм.

Марсен поднял с пола блестящий пакет и протянул мне.

— Что это?

— Я никогда не вскрываю упаковки, мне не предназначенные, — он повел плечами, отметая мои дальнейшие вопросы. Этот невозмутимый парень выводил меня из себя, пресекая любые мои попытки перейти на более неформальный уровень общения.

— Хорошо, тогда выйди.

Он послушно исчез за дверью. Я разорвала мешок. Серая материя, отливающая металлическим блеском, полувоенный фасон. Больше ни на ком за дни, прошедшие с момента моего «преображения», я не видела одежды из ткани такого цвета и фактуры. Она была мягкой и легкой, гладкой на ощупь, как шелк. Замысловатый крой, четкие строчки, а на левой стороне груди — металлическая эмблема в виде кошки, приготовившейся к прыжку.