Волчье солнышко (Сборник) - Бушков Александр Александрович - Страница 83

Легким прикосновением он выключил «Стилос» и долго лежал, уставясь в потолок, покрытый едва заметными трещинами, похожими на карту неизвестного государства. Встал, оторвал ленту, положил ее в массивную глиняную пепельницу, щелкнул зажигалкой. Вспыхнуло, заколыхалось и опало неяркое пламя, оставив сморщенную полоску пепла. Савин тщательно примял пепел авторучкой и растер – иначе и не поступают с письмами, которые некуда отправлять и некому получать. Через пять минут он вышел на улицу – джинсы, легкая спортивная курточка, тонкий свитер с воротником под горло. Беззаботное лицо, беззаботная походка.

Он легко и быстро нашел полицейский участок. Перед входом задержался, прикрепил к лацкану Золотое Перо и уверенно толкнул дверь с лаконичной черной надписью «Полиция».

Маленькая комната. Слева дверь с зарешеченным окошечком – камера, в которой наверняка, как мельком подумал Савин, давным-давно завелись мыши, грибы и привидения. Справа, у окна, девственно чистый стол. Какие-то печатные таблицы на стене над ним. Портрет премьер-министра.

Услышав стук двери, стоявший у окна человек в свитере вопросительно обернулся. Белобрысый парень, года на три моложе Савина. На кожаном поясе – светло-коричневая кобура с никелированной застежкой. Это же не Мак-Тиг, немного смятенно подумал Савин. Мак-Тиг – пожилой человек, он сам писал, кто же это такой и почему здесь?

Однако на лице его эти мысли не отразились.

– Здравствуйте, – с простецкой улыбкой сказал Савин, протягивая красивое удостоверение Глобовидения. – Константин Савин. Обычно меня зовут Кон.

– Сержант Лесли. Обычно меня зовут Роб. Садитесь. Хотите пива?

– С удовольствием.

Лесли достал из стола картонку с шестью банками, ловко сорвал жестяные язычки.

– Я вас знаю, – сказал он. – Вернее, знаю ваши фильмы. Сами понимаете, провинции в «информационном» значении этого слова не существует. Трудами вашего Глобовидения в первую очередь.

– Стараемся, – сказал Савин. Жестянка холодила пальцы, – видимо, холодильник был вмонтирован в ящик стола. – Хорошее пиво. Местное?

– Да, завод в Эндердейле. – Лесли взглянул на него: – Часа два назад по стерео говорили о вас, очень интригующе говорили, а вы вот объявились у нас…

– И вас, конечно, интересует, зачем и почему я объявился здесь?

– А как же, – сказал Лесли. – Разумеется, как прилежного зрителя, а не полицейского. Новый фильм?

– Да, – сказал Савин. – Чтобы не интриговать вас – мне нужны чудаки. Роб. Анахореты не от мира сего, которые за наглухо запертыми дверями чертят проекты вечных двигателей или разгадывают письмена атлантов.

– Зачем они вам?

– Как бы вам объяснить… Помните известное присловье «Чудаки украшают жизнь»? И ведь украшают, черти… И даже тем, кто подсмеивается над ними на людях, интересно узнать о них побольше – один на один с экраном. Потому что, мне кажется, чудаки воплощают в себе что-то не случившееся с нами, то, от чего мы отказались ради налаженного благонравного благополучия, но не перестали хранить в потаенных уголках памяти. Чудаки – воплощенная, живущая отдельно от нас наша романтическая юность, наши былые безрассудства… Это очень интересная тема, Роб.

– Очень интересная тема, – задумчиво повторил Лесли. – И разумеется, где-нибудь поблизости, скажем в Баллахулише или Монгеруэлле, в пивной или редакции, вы услышали от кого-то, что и у нас живет один из героев вашего будущего фильма? Или как?

Они долго смотрели друг другу в глаза. Стояла тягостная тишина.

– Вот даже как, – сказал Савин. – Вот даже как…

– Будете предлагать более приемлемую версию? – не без ехидства поинтересовался Лесли.

– Нет, – сказал Савин. – К чему?

– Ну и правильно. Вы ведь, как-никак, из асов… – Лесли встал и, заложив руки за спину, наискосок прошелся по комнате. – Что ж, для старины Мак-Тига, насколько я его знал, вернее, насколько я о нем слышал, ваша версия была бы идеальной. Бесхитростный был старикан, он с почтением взирал бы на одного из королей объектива и не подумал бы искать несоответствия…

– Вы из Лондона?

– Из Эдинбурга, – ответил Лесли, не прекращая размеренной ходьбы. – Кого вы ищете, Кон? Только не нужно… скороспелых версий. Вы ехали к нам крайне целеустремленно, не задерживаясь ни в каких редакциях и пивных…

– За мной следили? – безмятежно спросил Савин.

– Ну что вы, с чего бы вдруг? Простая прикидка во времени. Кое-кто из наших задал себе тот же вопрос, что и комментатор: «Что он здесь ищет?»

– Что случилось с Мак-Тигом? – резко спросил Савин. – Вы ведь машинально упомянули о нем в прошедшем времени, Роб. Даже если он слег с инфарктом, вряд ли на замену ему прислали бы человека аж из Эдинбурга. Можно было найти и поближе.

Лесли присел на угол стола, склонился над Савиным:

– Интересно, что мне с вами делать, Кон? Никаких оснований для того, чтобы задержать и допросить. А хотелось бы, признаюсь…

– Разве мы не сможем договориться по-хорошему? – Савин решил взять инициативу в свои руки. – Почему бы и нет?

– Если бы я был уверен, что выгода будет обоюдной…

– То же самое могу сказать и я, Роб.

– Ладно. – Лесли придвинулся ближе. – Кон, вы не мелкий ловец сенсаций, вы серьезная фигура. Это меня и привлекает…

– Ну что ж, – кивнул Савин. – Воспользуемся обычной формулой; я, обещаю использовать все, что узнаю, только после консультации с вашим начальством в Эдинбурге. Устроит?

– Устроит, – сказал Лесли.

– Вы ведь не простой полицейский?

– Сержант уголовной полиции. Кого вы здесь ищете?

– У меня ничего криминального, – сказал Савин. – Недавно в одной из лабораторий темпоральной физики произошла очередная катастрофа, к счастью без жертв. Это четвертая за год. В конце концов, такое случается особенно часто, когда научная дисциплина насчитывает всего несколько лет от роду и поиски ведутся методами проб и ошибок…

– Темпоральная физика – это та, что занимается проникновением в четвертое измерение?

– Да, – сказал Савин. – Так вот, начальник лаборатории оставил странное письмо – смесь глубокого пессимизма, разочарованности и неверия в будущее. И сбежал – сначала мы не знали куда, потом донеслись слухи, что он где-то здесь, в Шотландии. У следственных органов нет и не было никаких оснований его искать. Зато у меня были основания – последнее время я занимался Т-физикой.

– Как его фамилия?

– Гралев.

– Тот самый? – с интересом спросил Лесли.

– Тог самый, – сказал Савин. – Основоположник, лауреат Нобелевской премии и все такое прочее. Вы знаете его в лицо?

– Помню только, что он – с бородой.

– Вот фото.

– Ну-ка… – Лесли присмотрелся и вдруг воскликнул: – Кон, это же Гролл, турист из Лондона! Он здесь снимает комнату. Может быть, ошибка?

– Он великолепно владеет английским, – сказал Савин. – Так что вполне мог выдать себя за англичанина.

– Вот как… – В голосе Лесли послышалось разочарование, – видимо, Савин не оправдал его надежд. – И все? Больше вы ничего не можете сообщить?

– Все, что имею, – развел руками Савин.

– В самом деле, Кон? Неужели мне придется колоть вас как банального воришку?

Его глаза были насмешливыми и жесткими. Разочарование и равнодушие оказались притворными, и Савин понял, что сержант переиграл его, что придется раскрыться до конца…

– Вы думаете, что у меня имеется еще что-то? – спросил он скорее утверждающе.

– Думаю, – сказал Лесли. – Когда я упомянул о Мак-Тиге, у вас на лице не мелькнуло и тени удивления, хотя так естественно было бы спросить: «А кто это – Мак-Тиг?» Вы этого не спросили, а минутой позже упомянули о нем как о моем предшественнике. Вы его знали, знали, чем он здесь занимается. Меж тем в этой части Шотландии вы никогда прежде не бывали, а Мак-Тиг за последние десять лет ни разу не выезжал за пределы графства – домосед был и нелюдим. Откуда же вы его знаете? Вы жили в разных плоскостях, Кон. Снова фантастическое совпадение?

– Если хотите, да, – сказал Савин. – Фантастическое совпадение в том, что в этой части Шотландии, в этом городке оказались и Гралев, которого я ищу, и Мак-Тиг, который написал мне письмо.