Революционное самоубийство - Ньютон Хьюи Перси - Страница 92

Джордж попросил партию опубликовать его первую книгу «Брат из Соледада». Однако трудные переговоры через посредников, отсутствие прямого контакта не позволили договориться об издании книги. Чтобы такая ошибка впредь не повторялась, все свое имущество и свои труды Джексон завещал партии. Что более существенно, он передал нам свой дух и свою любовь.

Похороны Джорджа состоялись в Окленде 28 августа 1971 года, ровно через неделю после его убийства. Церемония похорон проходила в епископальной церкви Св. Августина, где служит пастором отец Эрл Нейл. Перед церковью собралось около семи тысяч друзей Джексона, пришедших почтить память нашего павшего товарища. У «Черных пантер» было достаточно людей, чтобы сдерживать толпу и охранять семью Джексона. Я приехал в церковь незадолго до прибытия похоронной процессии. Второй этаж церкви был пуст, но из окна я видел толпу, растянувшуюся больше чем на квартал во всех направлениях. Люди заполнили все свободное пространство вокруг церкви и перекрыли автомобильное движение на улицах.

На нижнем этаже сидели несколько «Черных пантер» и тихо разговаривали. Время от времени они сменяли других товарищей, контролировавших толпу и регулировавших движение людей снаружи. Здесь же были дети из Межобщинного института молодежи. Несмотря на то, что они находились в здании с самого утра, никто из них не жаловался на усталость. Дети глубоко переживали потерю Джорджа. Узнав на прошлой неделе о его смерти, все они отправили письма с выражением соболезнований его матери. Они любили Джорджа. На их лицах была написана решимость побыстрее вырасти и воплотить его мечты об освобождении.

Ситуация была напряженной. На прошлой неделе мы получили множество угроз от тюремных охранников, от полиции и прочих. Все они утверждали, что похороны не состоятся. В противном случае нам следовало приготовиться к новым похоронам «Черных пантер». Мы были готовы ко всему. Эти угрозы невероятно разозлили товарищей, их праведный гнев вызывало и продолжающееся угнетение бедняков и негров, живущих на этой земле. Этот гнев читался на их лицах, в их сдержанной твердой походке, в стиснутых кулаках, он слышался в их голосах, когда они встретили гроб с телом Джорджа криками «Власть народу» и «Да здравствует дух Джорджа Джексона».

Когда похоронная процессия прибыла, мы с Бобби приготовились встречать ее у дверей в церковь. Впервые за четыре года мы с Бобби появились вместе на публике, но поводов для радости не было. Мы ничего не сказали друг другу, мы хорошо знали, что думал в этот момент другой.

Пока гроб с телом товарища Джексона вносили в церковь, играла песня Нины Симоне «Жаль, я не знаю, как это — чувствовать себя свободной». Внутри церкви вдоль стен стояли «Черные пантеры» с дробовиками в руках. Джордж пожелал, чтобы на его похоронах не было никаких цветов, только дробовики. Удовлетворяя его волю, мы в то же время охраняли его семью и всех тех, кто решил продолжить его дело. Любой, кто захотел бы проникнуть в этот храм с дурным намерением, должен был знать, что у него не было шанса зайти слишком далеко. Как в жизни, так и в смерти Джордж думал о том, как лучше всего соблюсти интересы своих соратников.

Отец Нейл произнес короткую, но проникновенную речь, сказав об уроке, которым стала для нас гибель Джорджа Джексона. Джордж показал всем чернокожим, что они должны подняться с колен и взять свою судьбу в свои руки. Бобби прочел несколько из многочисленных посланий, полученных со всего света в связи с гибелью Джорджа. Элейн Браун спела песню «И одного раза будет слишком много, если сказать любому, что он не свободен». Я тоже выступил с речью в честь Джорджа. Привожу отрывок из нее:

«Джордж Джексон был моим героем. На него равнялись обитатели тюрем, политические заключенные, весь народ. Он показал нам любовь, силу, революционный порыв, характерный для любого солдата, воюющего за народ. Он вдохновлял заключенных, которых я встречал впоследствии, на то, чтобы воплощать его идеи в жизнь, так что его дух обрел вечную жизнь. Сейчас я могу сказать, что, хотя тело Джорджа погибло, его дух продолжает жить: он будет явлен в наших телах и в телах этих молодых «Черных пантер» — наших детей. Поэтому мы не погрешим против истины, если скажем, что знамя революции будет передано от одного поколения следующему. Таково было наследие Джорджа, и он будет жить, он станет бессмертным, потому что мы верим в то, что народ обязательно победит, мы знаем, что победа будет за народом, ведь за одним поколением следует другое.

Каким идеалом стал для нас Джордж? В первую очередь, он был сильным и бесстрашным человеком, стойким, с наполненным любовью и силой сердцем, полностью преданным делу народа. Мы должны вознести хвалу жизни, прожитой Джорджем. Никакое угнетение, которому он подвергался, никакое несправедливое обращение не сломило его любовь к народу. Поэтому он не почувствовал боли, отдав свою жизнь в борьбе за дело народа…

И после смерти Джордж Джексон остается легендарной фигурой и настоящим героем. Даже угнетатель осознает это. Чтобы завуалировать его убийство, они говорят, что Джордж Джексон убил пятерых людей, пятерых притеснителей, и ранил троих — и это за тридцать секунд. Знаете, иногда я с удовольствием закрываю глаза на тот факт, что это могло быть физически невозможно. Но как-никак Джордж Джексон — мой герой. И мне бы хотелось думать, что такое можно сделать. Я был бы счастлив при мысли о том, что Джордж Джексон был настолько сильным, что превратился в супермена. (Разумеется, мой герой должен быть суперменом.) И мы будем воспитывать наших детей так, чтобы они выросли похожими на Джорджа Джексона, чтобы жили, как Джордж Джексон, и чтобы боролись за свободу, как это делал Джордж Джексон.

Поведение Джорджа в Сан-Квентине в тот ужасный день стало его последним сообщением для нас. Его поступок стал примером для политических заключенных и примером для всего тюремного общества расистской, реакционной Америки. Джордж Джексон стал примером для всех освободительных армий в мире. Он продемонстрировал нам, как надо действовать. Он показал, как можно осудить несправедливость при помощи оружия. И это, конечно, будет выполнено, народ об этом позаботится. Джордж как-то сказал, что угнетатель очень силен и может сломить его, может поставить нас на колени, может сравнять нас с землей, но угнетатель физически не сможет продолжать делать это вечно. В какой-то момент его ноги устанут, а когда его ноги устанут, то Джордж Джексон и народ сорвут свои наколенники…

Так что мы проявим чудеса практичности. Мы не будем делать заявления и верить тому, что говорят тюремные чиновники, — мы не поверим в их невероятную историю о том, как один человек убил пятерых за полминуты. Мы будем продолжать и будем жить, оставаясь реалистами. Нас ждет много боли и страданий, если мы хотим развивать то, что начали. Но я вижу, как даже в страданиях крепнет наша сила. Я вижу, показанный Джорджем пример продолжает жить. Мы знаем, что когда-нибудь мы все умрем. Но мы также знаем, что смерть бывает разная — реакционная и революционная. Одна смерть значительна, другая — нет. Смерть Джорджа, несомненно, имела значение. Значение его гибели будет очень велико, тогда как смерть остальных, расставшихся с жизнью в тот день в Сан-Квентине, ничего не будет стоить. Даже те, кто поддерживает их сейчас, перестанут оказывать им поддержку в будущем, потому что мы собираемся изменить их сознание. Мы изменим их сознание, в противном случае от имени народа мы будем должны истребить их всех их до единого, целиком, абсолютно, полностью. ВСЯ ВЛАСТЬ НАРОДУ.

Никакими словами не выразить боль, которая охватывает каждого, кто думает о павшем в бою нашем товарище. Но в этом стихотворении моему брату Мелвину удалось лучше других выразить то, что мы чувствуем, потеряв Джорджа Джексона: