Революционное самоубийство - Ньютон Хьюи Перси - Страница 39

За мой журнал ухватился журналист с седьмого канала Чак Бэнкс. Но я вцепился в журнал со своей стороны и не выпускал его. Я сказал парню отпустить мою собственность. В правой руке у меня был зажат дробовик, в левой — журнал. Когда журналист понял, что ему не удастся вырвать у меня журнал, он толкнул меня журналом в грудь. Тогда я отшвырнул журнал и ударил парня левой рукой, тот упал. Прежде чем врезать Бэнксу, я сказал четверым братьям вытаскивать Сестру Бетти отсюда. Я был уверен, что снаружи что-то затевается: количество полицейских в здании явно указывало на это. Мы не должны были повторить поступок Каренги. Наконец, Сестра Бетти села в машину и уехала. После этого я переключил внимание на текущую ситуацию и сказал полицейским арестовать Бэнкса за то, что он ударил меня в грудь и к тому же нанес ущерб моей собственности. Как я и ожидал, полицейские ответили, что если они кого-то арестуют, то это буду я. Именно тогда я сказал своим людям рассредоточиться по улице, окружив полицейских. В этот момент один из «Бумажных пантер» безоружный выбежал на улицу и заорал что-то вроде: «Не целься из того пистолета!» С дробовиком в руке, нацеленным в голову полицейскому, я сказал: «Если вы начнете вытаскивать оружие, здесь будет настоящая бойня». Курок у меня был взведен, дробовик снят с предохранителя и заряжен. У полицейских не было дробовиков, в их распоряжении имелись лишь револьверы. Начни они стрелять, мы уничтожили бы их на месте.

Наш разговор с полицией был коротким. В воздухе повисло смертельное спокойствие. Я предупредил полицейского, он видел мое оружие и стоял не двигаясь. Когда некоторые товарищи повернулись к полицейским спиной, готовые уйти, я посоветовал им не давать полиции возможность совершить «оправданное убийство». Подобно всем событиям такого рода, эта сцена намертво отпечаталась в моей памяти; я все еще могу восстановить каждую деталь этого напряженного и быстротечного столкновения. Потом мы все-таки пошли к нашим машинам, держа оружие на взводе, и уехали. Мы сдержали обещание, данное Сестре Бетти.

Позже мы узнали кое-что о «Бумажных пантерах». Увидев, что все может плохо кончиться, Рой Бэллард побежал в здание. Там он попросил какую-то женщину спрятать его пистолет у нее в дипломате, а сам спрятался, дрожа от страха. Он даже не уехал вместе с нами. «Бумажные пантеры» были всего-навсего еще одним прикрытием для Движения за революционные действия. Они ни на что не годились, кроме как запускать мимеограф и трепать языком. Если бы охрана Сестры Бетти была доверена им, женщина оказалась бы в затруднительном положении.

Совсем скоро, когда встреча памяти Малькольма завершилась и Сестра Бетти покинула Сан-Франциско, мы узнали, что в тот день оружие у «Бумажных пантер» было не заряжено. Он так и ходили с бесполезными пистолетами и в аэропорту, и перед редакцией «Рэмпартс». Получалось, что мы сдерживали полицию одни. У этих парней не было даже патронов. Когда я сам расспросил Бэлларда об этом, он не стал ничего отрицать. (Через несколько недель мы подъехали в Сан-Франциско, где у «Бумажных пантер» были свои дела. Мы предъявили им ультиматум: либо они сливаются с нами, либо меняют название, либо распадаются. Они отказались от всех вариантов, так что мы на них набросились. Я выбрал себе противника и ударил его в челюсть. Драка была непродолжительной и закончилась спустя несколько мгновений, когда кто-то выстрелил в воздух и начали собираться люди. После этого «Бумажные пантеры» все-таки сменили свое название.)

После столкновения с полицией у редакции «Рэмпартс» мы вернулись в «Черный дом» и отдохнули, пока не пришло время отправляться на собрание, посвященное памяти Малькольма. Собрание проходило в Общественном центре «Хантерс поинт» в одной из бедных негритянских общин Сан-Франциско. Мы больше не увидели Сестру Бетти, хотя она хотела встретиться с нами. «Бумажные пантеры» украли ее. Они заверили Сестру Бетти в том, что мы тоже будем присутствовать на собрании. Они сопровождали ее на собрание, пока мы обеспечивали безопасность. Предполагалось, что мы будем выступать, но Кенни Фриман из Движения за революционные действия, мастер всяких церемоний, не дал нам слова.

По пути из «Черного дома» на собрание Элдридж ехал в одной машине со мной. Он спросил меня насчет своего вступления в «Черные пантеры». Его просьба удивила меня. Я уже перестал надеяться на то, что он когда-нибудь к нам присоединится, поскольку он не выказывал никакого интереса к этому, а я никогда не пытался завлекать людей в нашу партию назойливыми уговорами. Главное, чтобы они услышали о программе, дальше выбор был за ними. Но Элдридж был себе на уме. Совершенно ясно, что он принял решение о вступлении в нашу партию задолго до того, как мы поехали в офис «Бумажных пантер» обсуждать организацию эскорта для сопровождения Бетти Шабаз.

Мое удивление быстро перешло в удовольствие. У Элдриджа были навыки, которых нам с Бобби недоставало и которые были необходимы для выполнения нашей программы. Элдридж был вдохновленным писателем, вдобавок прошлый опыт превратил его в сильного духом товарища, готового к суровым испытаниям, которые ждали нас впереди. Я не строил догадок насчет Элдриджа, хотя в нашей беседе проскальзывало что-то, поражавшее меня. И вообще наш диалог довольно долго оставался бессмысленным. Элдридж упорно продолжал называть меня Бобби и постоянно твердил, что «этот Ньютон здорово их вздул». Как-то раз, незадолго до памятной поездки в Сан-Франциско, меня пригласили на разговор. Встреча была назначена на аллее для гуляния в парке Прово, в Беркли. Но вместо себя я послал туда Алекса Папиллона. Непонятным образом журналист принял его за меня, хотя Алекс и сказал, что это я прислал его. Что еще больше запутало дело, так это то, что Элдридж принял Алекса за Бобби Сила. У Алекса был с собой пистолет, и каждый раз, высказывая какое-нибудь решительное утверждение, он похлопывал рукой по своему пистолету. Алекс стал известен как «пантера, похлопывающая по пистолету». Я толком не знаю, как Элдридж разузнал об этом случае. Возможно, он сам был там. Как бы то ни было, лично для него парнем с пистолетом был Ньютон. Поэтому пока мы ехали с ним в машине, он все время повторял фразу «Ньютон точно их вздул», припоминая ту фантастическую речь. Я был настолько удивлен, услышав все это, что не стал возражать, и решил посмотреть, как долго Элдридж будет налаживать с нами отношения.

На мой взгляд, желание Элдриджа присоединиться к нам вызревало постепенно, росло медленно. Это происходило и на собрании, где обсуждался вопрос охраны Бетти Шабаз, и в парке Прово, и перед редакцией «Рэмпартс». Теперь я вижу, что Элдридж и не собирался помогать чернокожим, он просто искал для себя ярко выраженный символ мужественности. В то время нас многие неадекватно воспринимали, полагая, что наша партия пыталась всего лишь обрести свое мужское лицо. На самом деле все было с точностью до наоборот: партия действовала именно так, как она действовала, потому что мы были мужчинами. Мало кто чувствовал эту разницу. Что касается Элдриджа, то на данном этапе своей жизни он пробовал раскрыть в себе мужчину. Принятая в партии униформа, пистолеты, уличные мероприятия — все это служило дополнением к образу силы. Так что Элдридж ушел из Организации за афро-американское единство и из «Бумажных пантер» и присоединился к нам в конце весны 1967 года.

Справедливости ради надо сказать, что поначалу Элдридж много чего делал для партии. Ведь он блестящий писатель, убедительный оратор, умный и талантливый человек. Мы поняли тогда, что больше всего Элдридж может помочь в издательстве газеты «Черная пантера». Мы начали выпускать ее в апреле 1967 года. Идея издавать газету принадлежала Бобби Силу. Газета сразу же начала играть важную роль, став средством сообщения всей правды о партии и об общине. Но лишь трое из нас работали над выпуском газеты. Для троих это практически невозможная задача — регулярно выпускать газету объемом, по меньшей мере, двенадцать страниц, а иногда и все двадцать. Сначала мы издавали газету раз в месяц, но вообще-то поставили себе цель выпускать ее и распространять на улицах каждые две недели или, по возможности, раз в неделю. Элдридж поработал на славу, участвуя в подготовке газеты.