Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Сборник стихов (электронное собрание сочинений)

Гумилев Николай Степанович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Сборник стихов (электронное собрание сочинений) - Гумилев Николай Степанович - Страница 92

Изменить размер шрифта:

11 июля 1911 г.

Ты, лукавый ангел Оли,

Ставь серьезней, стань умней!

Пусть Амур девичьей воли,

Кроткий, скромный и неслышный,

Отойдет. А Гименей

Выйдет, радостный и пышный,

С ним дары: цветущий хмель

Да колечко золотое,

Выезд, дом и все такое,

А в грядущем колыбель.

Четыре лошади

Не четыре! О, нет, не четыре!

Две и две, и «мгновенье лови»,—

Так всегда совершается в мире,

В этом мире веселой любви.

Но не всем вечеровая чара

И любовью рождаемый стих!

Пусть скакала передняя пара,

Говорила она о других.

О чужом… и, словами играя,

Так ненужно была весела…

Тихо ехала пара вторая,

Но наверно счастливей была.

Было поздно; ночные дриады

Танцевали средь дымных равнин,

И терялись смущенные взгляды

В темноте неизвестных лощин.

Проезжали какие-то реки.

Впереди говорились слова,

Сзади клялись быть верным навеки,

Поцелуй доносился едва.

Только поздно, у самого дома

/ Словно кто-то воскликнул: «Не жди!» /,

Захватила передних истома,

Что весь вечер цвела позади.

Захотело сказаться без смеха,

слово жизни святой и большой,

Но сказалось, как слабое эхо,

Повторенное чуткой душой.

И в чаду не страстей, а угара

Повторить его было невмочь.

Видно, выпила задняя пара

Все мечтанья любви в эту ночь.

Рисунок акварелью

Пальмы, три слона и два жирафа,

Страус, носорог и леопард:

Дальняя, загадочная Каффа,

Я опять, опять твой гость и бард!

Пусть же та, что в голубой одежде,

Строгая, уходит на закат!

Пусть не оборотится назад!

Светлый рай, ты будешь ждать, как прежде.

Огромный мир открыт и манит...

Огромный мир открыт и манит,

Бьет конь копытом, я готов,

Я знаю, сердце не устанет

Следить за бегом облаков.

Но вслед бежит воспоминанье,

И странно выстраданный стих,

И недопетое признанье

Последних радостей моих.

Рвись, конь, но помни, что печали

От века гнать не уставали

Свободных… гонят и досель,

Тогда поможет нам едва ли

И звонкая моя свирель.

Я до сих пор не позабыл...

Я до сих пор не позабыл

Цветов в задумчивом раю,

Песнь ангелов и блеск их крыл,

Ее, избранницу мою.

Стоит ее хрустальный гроб

В стране, откуда я ушел,

Но так же нежен гордый лоб,

Уста – цветы, что манят пчел.

Я их слезами окроплю

/Щадить не буду я свое/,

И станет розой темный плюш,

Обвив, воскресшую, ее.

Освобожденье

Кончено! Дверь распахнулась перед ним, заключенным.

Руки не чувствуют холода цепи тяжелой.

Грустно расстаться ему с пауком прирученным,

С милым тюремным цветком, пичиолой.

Жалко тюремщика…,/ Он иногда улыбался

Странно-печально… / и друга за тяжким затвором…

Или столба, на котором однажды качался

Тот, кого люди назвали убийцей и вором.

Жалко? Но только, как призрак, растаяли стены,

В темных глазах нетерпенье, восторг и коварство,

Солнце пьянит его, солнце вливается в вены,

В сердце… изгнанник идет завоевывать царство.

Хиромант, большой бездельник...

Хиромант, большой бездельник,

Поздно вечером, в сочельник

Мне предсказывал: «Заметь:

Будут долгие недели

Виться белые метели,

Льды прозрачные синеть.

Но ты снегу улыбнешься,

Ты на льду не поскользнешься,

Принесут тебе письмо

С надушенною подкладкой,

И на нем сияет сладкий,

Милый штемпель – Сан-Ремо!»

Открытие летнего сезона

Зимнее стало, как сон,

Вот, отступает все дале,

Летний же начат сезон

Олиным Salto-Mortale.

Время и гроз, и дождей;

Только мы назло погоде

Все не бросаем вожжей,

Не выпускаем поводий.

Мчится степенный Силач

Рядом с Колиброю рьяной,

Да и Красавчик, хоть вскачь,

Всюду поспеет за Дианой.

Знают они – говорить

Много их всадникам надо,

Надо и молча ловить

Беглые молнии взгляда.

Только… разлилась река,

Брод, словно омут содомский,

Тщетно терзает бока,

Шпорит коня Неведомский.

«Нет!.. Ни за что!.. Не хочу!»

Думает Диана и бьется,

Значит, идти Силачу,

Он как-нибудь обернется.

Точно! Он вышел и ждет

В невозмутимом покое,

Следом другие, и вот

Реку проехали трое.

Только Красавчик на куст

Прыгнул с трепещущей Олей,

Топот, паденье и хруст

Гулко разносятся в поле.

Дивные очи смежив,

Словно у тети Алины,

Оля летит… а обрыв —

Сажени две с половиной.

Вот уж она и на дне,

Тушей придавлена конской,

Но оказался вполне

На высоте Неведомский.

Прыгнул, коня удержал,

Речка кипела, как Терек,

И – тут и я отбежал —

Олю выводят на берег.

Оля смертельно бледна,

Словно из сказки царевна,

И, улыбаясь, одна,

Вера нас ждет Алексеевна.

Так бесконечно мила,

Будто к больному ребенку,

Все предлагала с седла

Переодеть амазонку.

Как нас встречали потом

Дома, какими словами,

Грустно писать – да о том

Все догадаются сами.

Утром же ясен и чист

Был горизонт. Все остыли.

Даже потерянный хлыст

В речке мальчишки отрыли.

День был семье посвящен,

Шуткам и чаю с вареньем…

Так открывался сезон

Первым веселым паденьем.