Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Сборник стихов (электронное собрание сочинений)

Гумилев Николай Степанович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Сборник стихов (электронное собрание сочинений) - Гумилев Николай Степанович - Страница 79

Изменить размер шрифта:

Поэт ленив, хоть лебединый...

Поэт ленив, хоть лебединый

В его душе не меркнет день,

Алмазы, яхонты, рубины

Стихов ему рассыпать лень.

Его закон – неутомимо,

Как скряга, в памяти сбирать

Улыбки женщины любимой,

Зеленый взор и неба гладь.

Дремать Танкредом у Армиды,

Ахиллом возле кораблей,

Лелея детские обиды

На неосмысленных людей.

Так будьте же благословенны,

Слова жестокие любви,

Рождающие огнь мгновенный

В текущей нектаром крови!

Он встал. Пегас вознесся быстрый,

По ветру грива, и летит,

И сыплются стихи, как искры

Из-под сверкающих копыт.

Ветла чернела на вершине...

Ветла чернела на вершине,

Грачи топорщились слегка,

В долине неба синей-синей

Паслись, как овцы, облака.

И ты с покорностью во взоре

Сказала: «Влюблена я в вас» —

Кругом трава была, как море,

Послеполуденный был час.

Я целовал посланья лета,

Тень трав на розовых щеках,

Благоуханный праздник света

На бронзовых твоих кудрях.

И ты казалась мне желанной,

Как небывалая страна,

Какой-то край обетованный

Восторгов, песен и вина.

С тобой мы связаны одною цепью...

С тобой мы связаны одною цепью,

Ио я доволен и пою,

Я небывалому великолепью

Живую душу отдаю.

А ты поглядываешь исподлобья

На солнце, на меня, на всех,

Для девичьего твоего незлобья

Вселенная – пустой орех.

И все-то споришь ты, и взоры строги,

И неудачней с каждым днем

Замысловатые твои предлоги,

Чтобы не быть со мной вдвоем.

Барабаны, гремите, а трубы, ревите, – а знамена везде взнесены...

Барабаны, гремите, а трубы, ревите, – а знамена везде взнесены.

Со времен Македонца такой не бывало грозовой и чудесной войны.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Кровь лиловая немцев, голубая – французов, и славянская красная кровь.

Отрывки

Я часто думаю о старости своей,

О мудрости и о покое.

А я уже стою в саду иной земли,

Среди кровавых роз и влажных лилий,

И повествует мне гекзаметром Виргилий

О высшей радости земли.

Колокольные звоны

И зеленые клены,

И летучие мыши.

И Шекспир и Овидий

Для того, кто их слышит,

Для того, кто их видит,

Оттого все на свете

И грустит о поэте.

Я рад, что он уходит, чад угарный,

Мне двадцать лет тому назад сознанье

Застлавший, как туман кровавый очи

Схватившемуся в ярости за нож;

Что тело женщины меня не дразнит,

Что слава женщины меня не ранит,

Что я в ветвях не вижу рук воздетых,

Не слышу вздохов в шорохе травы.

Высокий дом Себе Господь построил

На рубеже Своих святых владений

С владеньями владыки-Люцифера…

Трагикомедией – названьем «Человек» —

Был девятнадцатый смешной и страшный век,

Век страшный потому, что в полном цвете силы

Смотрел он на небо, как смотрят в глубь могилы,

И потому смешной, что думал он найти

В недостижимое доступные пути;

Век героических надежд и совершений…

После стольких лет...

После стольких лет

Я пришел назад,

Но изгнанник я,

И за мной следят.

– Я ждала тебя

Столько долгих дней!

Для любви моей

Расстоянья нет.

– В стороне чужой

Жизнь прошла моя,

Как умчалась жизнь,

Не заметил я.

– Жизнь моя была

Сладостною мне,

Я ждала тебя,

Видела во сне.

Смерть в дому моем

И в дому твоем, —

Ничего, что смерть,

Если мы вдвоем.

На далекой звезде Венере...

На далекой звезде Венере

Солнце пламенней и золотистей,

На Венере, ах, на Венере

У деревьев синие листья.

Всюду вольные звонкие воды,

Реки, гейзеры, водопады

Распевают в полдень песнь свободы,

Ночью пламенеют, как лампады.

На Венере, ах, на Венере

Нету слов обидных или властных,

Говорят ангелы на Венере

Языком из одних только гласных.

Если скажут еаи аи,

Это – радостное обещанье,

Уо, ао– о древнем рае

Золотое воспоминанье.

На Венере, ах, на Венере

Нету смерти терпкой и душной,

Если умирают на Венере,

Превращаются в пар воздушный.

И блуждают золотые дымы

В синих, синих вечерних кущах,

Иль, как радостные пилигримы,

Навещают еще живущих.