Последняя планета - Грилей Андре - Страница 42

Вскоре стало не до вопросов. Началась борьба за выживание. Когда солнце село за горизонт, они достигли вершины перевала. Перед их взором раскинулись зеленые джунгли и пурпурный в лучах заходящего солнца океан. Они прошли половину пути. Бедная Маржи была совершенно без сил. Она была измождена, испугана и тряслась от холода. Она стискивала зубы, чтобы не кричать от боли.

— Симус, это невозможно, — простонала она. — Я не могу идти. Ты должен оставить меня. Я решила умереть. Это произойдет очень быстро.

— Такое решение — дикость. Давай поищем пещеру и изобретем способ согреться, — он грубо схватил ее за руку и потащил за собой.

Он и сам сомневался, что сможет спуститься с перевала. Но неужели лучше замерзнуть вдвоем? Обнимая спотыкающуюся Мариетту, он продирался по глубокому колючему снегу к склону перевала. Симус шарил взглядом по склону в поисках пещеры, расселины или просто укрытия от ветра, который все усиливался.

Они все-таки отыскали крошечную пещерку, завалили вход тюками для защиты от воющего ветра. Теперь ветер почти не проникал внутрь, снега тоже не было, но было ужасно холодно. Нет, им не пережить эту ночь.

Она это знала. Слезы отчаяния и боли текли по ее щекам.

— В следующий раз, когда мне придется взбираться в горы, я выберу женщину, которая не боится холода, — он пытался шутить, стуча зубами и прижимая ее к себе.

Стало совершенно темно, и он вспомнил о ручных фонариках. Казалось, что со светом легче умереть, чем в жуткой темноте.

Свет! Симуса осенило.

— Маржи, эти осветительные гранаты… может быть, есть способ заставить их сгорать медленнее? Можно устроить такую штуку, чтобы они сгорали в течение часа? Ведь они достаточно мощные, чтобы хоть ненадолго прогреть пещеру.

— В них установлено замедляющее реле времени, — безнадежно вздохнула она. — Если установить стрелку на циферблате на максимум, это составит около пятнадцати минут. Но даже при такой интенсивности сгорания находиться вблизи опасно, это грозит смертельным ожогом.

Он внимательно изучил крышку гранаты и отыскал механизм. Реле представляло собой прочное устройство, сдерживающее истекание кислоты в искровой запал.

— Что, если я оторву маленький клочок материала от моей робы и намотаю вокруг клапана подачи? Материал ведь не воспламенится. Тогда подача кислоты заметно снизится.

— Я не знаю, — она уже раскачивалась от холода с такой силой, что могла разбиться об острые стены пещеры. Еще чуть-чуть, и спазмы стали бы неуправляемыми.

Прекрасно, эта штуковина может взорваться в любую минуту, и тогда мы получим больше тепла, чем нам хотелось бы. Мы можем сгореть заживо. С другой стороны, я не собираюсь сидеть здесь и ждать, когда моя женщина окоченеет.

Он соорудил самодельный «снаряд», положил его на карниз пещеры и выдернул чеку. Началось слабое свечение, в пещеру стало поступать тепло — слабое, но вполне достаточное для спасения их жизни. Когда волна слабого тепла коснулась ее лица, Маржи слабо вздохнула.

— Вот так-то, малышка, держись старого дяди Симуса, с ним не пропадешь, — он крепко обнял бедняжку…

Они ели концентрированный суп из тюбиков и запивали витаминизированной водой из фляги. В пещере было очень неудобно, блеск от гранаты слепил глаза. Потом они вспомнили о защитных очках, которыми пользовались в пустыне. Теперь свод пещеры окрасился в причудливые зеленые тона. Это развеселило Мариетту.

Граната излучала тепло около часа. Таких гранат у них было шесть; можно было обогреваться всю ночь.

— Молодая женщина, — игриво объявил Симус. — В других обстоятельствах мое предложение могло бы показаться неприличным, но я предлагаю тебе предаться грезам сна в моих объятиях.

— Вряд ли можно представить себе другое место, где моя непорочность старой девы сохранилась бы с большей гарантией, — она удовлетворенно вздохнула, но вдруг снова встрепенулась. — Но тебе придется менять гранаты. Ты не сможешь спать.

— Кто командует этой экспедицией, женщина? — потребовал ответа О’Нейл.

— Конечно же ты, — И снова ехидная улыбочка, блеск изумительных глаз, тотчас же лукаво прикрытых.

— Так что я сказал? — он взял ее за подбородок и заставил поднять на него глаза.

— Ты сказал, что я нуждаюсь во сне, — теперь она улыбалась робко и смущенно.

— Тогда немедленно исполнять! — страшным голосом приказал он и подтащил ее еще ближе.

— Да, сэр! — она расположилась на его груди.

Через десять минут она уже сладко спала, уютно устроившись на нем, получая тепло от него и отдавая ему свое.

Симуса одолевали смущение и нежность, сложный букет переживаний. Он должен был думать о предстоящем прорыве. Но эта девушка выводила из равновесия; она притягивала его и лишала самообладания.

Почему она так смотрит на меня? Я могу взять ее, когда захочу. Она отдает мне все — невинность, себя, свою жизнь. Но ведь это смертельный грех — воспользоваться этим сейчас.

Если ты начнешь, Симус О’Нейл, ты уже никогда не сможешь остановиться.

Она — единственная во всем мире. Ты это знаешь.

Я спрашиваю тебя, где ты найдешь лучшую избранницу?

Нигде.

Разве Гармоди не объяснил тебе, что секс сближает и связывает людей вопреки их опасениям?

Да,

Ведь ты же не собираешься позабавиться с ней и бросить?

Я уничтожу любого, кто осмелится это предположить.

Разве она не любит тебя?

Ну, я не стою ее; правда, бедняжка всегда будет думать иначе.

Тогда чего же ты ждешь?

Но ведь это страшный грех. Кардина никогда не простит меня. Заниматься любовью с беззащитной обитательницей чужой планеты.

Она вовсе не беззащитное существо.

Что да, то да.

Симус напряженно раздумывал. Леди-Настоятельница. Его трясло не от холода. Потом он вспомнил, как Кардина объяснила ему каноническое правило. Если двое хотят вступить в брак, но долгое время не могут найти священнослужителя, они могут обменяться обязательствами, и тогда это будет законное и подлинное супружество.

Разве мы не в таком положении? Сама Кардина говорила об этом?

Да, сама.

Тогда прочь сомнения. Она — твоя избранница. Обвенчать вас некому, следовательно, она твоя жена, и все.

Хорошо, хорошо, я подумаю над этим. Не стоит терять время.

Трус!

На следующее утро его занимали другие думы. Предстоящая борьба не будет легкой. Не мешкая, они выбрались из-под снега и начали спуск по склону. Маржи еще была слаба, она постоянно скользила и спотыкалась. Симус несколько раз удерживал ее от падения вниз.

— В следующий раз непременно предупреди меня, когда выберешь «низкий перевал», — смеялась она.

Это ужасно развеселило их обоих. Ее ирония стала напоминать его манеру шутить. Зилонгцы вообще склонны к восприимчивости, ведь их цивилизация выставила жесткие требования к однородности общества. И если они будут общаться достаточно долго, она может позаимствовать у него много хорошего, даже темперамент.

Ну, вот это уже совершенно лишнее! Позже!

Уже днем они добрались до холмов, где начинались джунгли. Здесь было тепло и приятно, а они были страшно измучены. Маржи хотела передышки. О’Нейл настаивал на том, что необходимо до темноты переправиться через Реку.

И они снова пошли вперед. Симус мог думать только о мягкой траве и теплой воде. А женщина может и подождать. Наконец, когда спустились сумерки, они добрались до Реки. Там был небольшой водопад и тихая заводь.

Дальше они идти не могли. Оба, не сговариваясь, скинули одежду и бросились в воду с чувством облегчения.

Поразительно, — подумал он. — Мы это преодолели.

Ведь это было почти невероятно. После купания Симус и Мариетта легли на травянистом берегу около заводи. В лунном свете Мариетта превратилась в гипсовое изваяние.

Ее нагота была безупречна, совершенна во всех роскошных и изящных изгибах. Но он продолжал испытывать безотчетный страх. Разве может красота настораживать? Почему ему кажется, что это ловушка? Разве прекрасный сад наполнен цветами, несущими смерть?