Последняя планета - Грилей Андре - Страница 35

О’Нейл шагал в ночи, у него на руках спала Рета. Она совершенно выбилась из сил. Ее ноги кровоточили, ее невесомое тельце содрогалось от боли.

Он подхватил ее. В его сильных руках она выглядела маленьким ребенком. Правда, у этого ребенка были совершенно прелестные маленькие груди.

Яну, или как там зовут этого молодого идиота, досталась стоящая женщина.

— Я могу идти сама, — слабо протестовала Рета.

— Ты должна подчиняться старшему, если желаешь себе добра, — притворно ворчал он. — Кроме того, мне доставит огромное удовольствие вступить в форт с прелестной молодой женщиной на руках, тем более, что эта ноша невесома.

Молоденькая девушка залилась румянцем и зарылась у него на груди.

Спустя короткое время после этого разговора майор Симус О’Нейл привел свой измученный, голодный и умирающий от жажды отряд к открытым воротам форта Гиперион. Большая часть «вояк» сразу же повалилась на землю, как только оказалась под защитой стен форта. Он нежно опустил свою невесомую ношу и, закутав ее в накидку, звонко поцеловал.

— Ты отличный солдат и великолепная женщина, — шепнул он ей на ухо. Она блаженно улыбнулась сквозь слезы благодарности и удовлетворения.

Ваше Святейшество, это вы виноваты в том, что я влюбляюсь решительно во всех женщин на этой планете.

11

Первое, что сделал О’Нейл — обрушил всю свою ярость на стол с военными картами.

— Проклятье!

Карты разлетелись по полу.

Он устало поднял их и разложил на столе. Прямо перед его глазами оказалась карта Зилонга с подробным планом форта и его окрестностей. Гиперион был расположен в отличном месте. Здесь можно было дождаться, когда приземлится «Иона» или подаст сигнал о возвращении. Здесь был большой запас отличной пищи, прекрасное удобное жилье, дружеское расположение обитателей. А главное — он мог каждый день встречаться с Мариеттой. Ну, чего еще?

Форт располагался на самом краю континента, вдававшегося своей оконечностью в океан. Земля на территории форта была покрыта сплошным зеленым ковром, с чистейшими источниками питьевой воды, свежим воздухом. Рядом располагалась фабрика по переработке джута — Гиперион мог существовать совершенно независимо от остальной части Зилонга.

Чуть ниже форта, с противоположной стороны, располагался рудник, который и должен был охранять и защищать форт, так ему объяснили местные.

— На них используется труд рабов — туземцев, — недовольно ворчал он.

— А кто в этом больном мире не раб? — отозвалась жена коменданта форта.

— А вы неплохо тут устроились, — оценил Симус их положение в разговоре с самим комендантом.

— Да, мы могли бы стать полностью независимыми, — гордо проговорил гениальный комендант, обаятельный сорокалетний мужчина. Он был хорошо сложен: широк в груди, с узкой талией. — Человек вашей культуры, наверное, уже отметил, что Город — это пережиток, анахронизм.

— Да уж, — подтвердил Симус. Вообще, этот парень. Кцар, очень напоминал Гармоди, разыгрывая из себя этакого бравого вояку, на самом деле он был непокорным и хорошо развитым человеком.

— Кто бы там не одержал победу, я надеюсь, что это будет не такой безмозглый простофиля, который сейчас у власти. Ему будет необходим наш форт. Минералы, которыми мы располагаем, уникальны. И уж если так произойдет, ему придется считаться с нашими условиями и интересами.

— Так вот почему человек с таким опытом и образованием предпочитает нести службу в таком глухом месте. — если уж Симус брался льстить, то не уступал никому.

— И с легким сердцем. Я сделал все, чтобы оказаться в этих местах, — он наполнил ликером бокал Симуса. — У меня не возникает желания присоединиться к Нату.

— А если он вышвырнет вас отсюда? — Симус блаженно потягивал вино. Стоящая женщина да бутылка стоящего вина — что еще нужно одинокому мужчине? Особенно, если по всем признакам «Иона» больше не существует?

— Не хотелось бы это испытать, — хохотнул комендант в ответ. — Да и императором становиться неохота. У императоров слишком короткая жизнь.

— И все же, вы могли бы сразиться с ним? — Симус осушил очередной бокал. Его трудно было оставить под столом во время пирушки.

— Только если он попытается захватить мое место, чего ему не видать, — управляющий рудником гордо взмахнул рукой. — Никому это еще не удавалось.

— Как ты думаешь, когда они попытаются совершить переворот? — Симуса изрядно развезло, но он владел собой лучше, чем комендант.

— Ну, например, во время следующего Фестиваля, — вздохнул тот. — Неистовства с каждым годом все больше и больше. Наше счастье, что до этих мест еще не докатилось это безумие. Даже если бы у нас не было…

Кцар осекся. Хотя он и был изрядно пьян, но, видимо, было что-то весьма секретное, может быть, самое важное для Симуса и его разведывательной миссии, чего этот парень не собирался раскрывать дружелюбному чужаку-посетителю.

— А чем вызвано такое неистовство? — Симус пытался задать вопрос небрежно, как бы случайно.

Кцар наполнил бокал Симуса аппетитным розовым желе, очень похожим на взбитые сливки. Симусу пришло в голову, что в бокале проступил образ женщины.

Конечно Маржи. Очаровательная женщина, хоть и чересчур напористая. Э, нет. А, может быть, это Леди Кардина? Да полно, стала бы, она подглядывать за двумя выпившими мужчинами?

— Думаю, что для такого искушенного в жизненных делах человека, как вы, очевидна болезненная и опасная аллергическая реакция. Несколько лет назад эти болваны вывели новый сорт джута. Ожидалось, что с тех же площадей будут снимать значительно больший урожай. Можно подумать, что до сих пор нам не хватало. Фестивали и прежде были достаточно безудержными. Поначалу никто этого не замечал, ну, что нравы становятся все более дикими… Ну а потом мы так втянулись, что уже было поздно что-то менять. По моей теории, каждый последующий год население становится все более восприимчивым и чувствительным к воздуху во время сбора урожая.

— Интересная теория.

— Это не только теория, парень. У нас здесь не выращиваются новые сорта, зато и бесноватости нет. Разве этот эксперимент не подтверждает мою правоту?

— Да, пожалуй. И вы здесь не отмечаете праздник Фестиваля так, как в Городе?

Коменданта качнуло.

— Ты об оргиях? Я положил этому конец, как только занял это место. Ерунда. Женщины всегда ненавидели этот обычай. Еще и до меня. А знаешь, почему они нуждаются в нас? — он самодовольно хихикнул. — Мы снабжаем их противоядием.

— Да ты что?

— Да, дорогой. У нас здесь, на случай, если появится нужда, есть запас, любопытное химическое соединение, маленькие пилюли со смесью… но я не хочу тебя утомлять, парень… понял. — И бедняга отключился.

Симус неуверенно встал, его изрядно покачивало. Знатный вечерок, однако.

— Вы двое — хуже малых детей, — это появилась миловидная супруга Кцара, словно по расписанию. — Выпиваете, хвастаете и стараетесь переплюнуть друг друга.

Она перетащила своего благоверного на кушетку. Казалось, что их проделки ее больше забавляют, чем сердят.

Клянусь, если бы она была моей женой, мне бы не захотелось, чтобы ее лапал кто попало. Совсем, совсем. Была бы у меня стоящая баба… Лапушка, э, да она у меня же есть, вот только жаль, что я не могу вспомнить ее имени. А ведь она предлагала себя, ей-ей, но, кажется, я сейчас не готов.

— А твой мужик — гигант, — Симус неуверенными шагами направился к двери. — Но насчет выпивки — слабак, не то, что я. Ну что, оставил он меня под столом, а?

— Невелико достижение. Я тоже так могу, — она благодушно улыбалась, — Отправляйся-ка к своей Мариетте, пока не свалился без памяти, как мой.

Так вот, как ее зовут.

— Я не сплю с ней, поняла? Она лакомый кусочек, но это не значит, что я кинусь к ней, поняла?

— Да, поняла, поняла, — она присела на кушетку к мужу и взяла в свои ладони его руку, — Ты сказал, что не спишь с ней. Вы, из внешнего мира, немного странные. Нас вынуждают к безбрачию, но мы избегаем этого, как только можем. У вас не принято безбрачие, как я догадываюсь, а вы предпочитаете такие отношения. Как это объяснить?