Год короля Джавана - Куртц Кэтрин Ирен - Страница 96

— Что? Отец Фаэлан не уехал из Ремута? — словно не веря собственным ушам, повторил Полин.

— Да, насколько мне известно.

— И можно ли осведомиться почему? Я полагал, что ясно дал понять: эти ежемесячные поездки в аббатство — неотъемлемое условие его назначения ко двору.

Джаван откинулся на спинку трона, оценивающим взглядом смерив Полина.

— Милорд, прошло всего три недели, как отец Фаэлан вернулся из прошлой поездки, — сказал он смело. — Эти его постоянные отлучки становятся для меня неудобны. Думаю, что будет вполне достаточно, если он станет посещать аббатство раз в три месяца. И уж тем более, на сей раз мне бы совсем не хотелось отпускать его из Ремута.

— Со всем уважением к вами, сир, но ваши требования…

— Требования короля должны быть для вас законом, — продолжил король. — Ибо королевству важнее всего, чтобы у его владыки была спокойна совесть, а для этого он нуждается в услугах своего исповедника. Или вы желаете поспорить с этим, верховный настоятель?

— Никто не оспаривает необходимость регулярных исповедей, сир, — пробормотал Полин. — Однако духовник, который сам нуждается в исповеди, едва ли может хорошо служить вашему величеству.

— Ну, возможно, отец Фаэлан обратился за этим к кому-то в городе, — предположил Джаван. — Хотя не думаю, чтобы у такого человека, как он, было много грехов. Он образцово исполняет свои обязанности… что меня совершенно не удивляет, ведь я был знаком с ним в Arx Fidei. И его вера и мягкосердечие вдохновляют всех тех, кто имеет счастье быть с ним знакомым. По-моему это лучшее, что можно сказать о любом священнике.

— Вы полагаете, что он исповедовался кому-то вне ордена? — резко перебил Полин, не обратив никакого внимания на хвалебные речи короля. — Это грубейшее нарушение устава, как вам прекрасно известно, сир. Я прекрасно понимаю, что искушение ослабить дисциплину при дворе куда сильнее, чем в монастырском окружении… Именно поэтому я и потребовал от отца Фаэлана ежемесячных возвращений в аббатство.

Джаван позволил себе небрежно пожать плечами, в душе сожалея, что упомянул о возможности исповеди вне ордена.

— Мне ничего не известно о подобных нарушениях с его стороны, милорд. И кроме того, я не вправе высказывать здесь свое мнение, поскольку более не принадлежу к вашему ордену.

Это напоминание едва ли могло улучшить настроение Полина и смягчить его нарастающий гнев.

— Вне зависимости от того, исповедовался ли он перед посторонними, — ледяным тоном отрезал он, — отец Фаэлан не соизволил явиться в аббатство вовремя, и тем самым грубейше нарушил данный им обет послушания. Если это вы запретили ему уезжать, он должен был известить об этом отца Асцелина, однако не сделал этого… Соответственно, я заключаю, что, по крайней мере отчасти, это было собственным решением Фаэлана — хотя меня поражает, как мог столь примерный священник внезапно отречься от всего, что было им достигнуто за годы служения в ордене. Если он и впрямь вознамерился нарушить указания старших, то я буду вынужден потребовать его немедленного возвращения в обитель, и соответствующим образом наказать его.

— Я не запрещал ему уезжать, — невозмутимо отозвался Джаван. — Однако не могу и приказывать ему. Я просто ясно дал ему понять, что поддержу его, какое бы решение он ни принял.

— Ясно, — отозвался Полин. — Стало быть, вы поддержали его в этом…

— Довольно, — взревел Робер, который больше не мог хранить молчание, но Полин не обратил на взрыв рыцаря ни малейшего внимания.

— Я желаю услышать об этом от самого Фаэлана. Пусть он лично признается в собственном безумии. Боюсь, положение королевского исповедника ударило ему в голову. Отчасти в этом я виню себя самого. Он слишком юн, чтобы принять на себя подобную ответственность. Тем более настоятельной становится необходимость духовного руководства, дабы он осознал всю ошибочность своего решения. Я немедленно отправлюсь к нему.

— Вы никуда не отправитесь без моего дозволения, — резко возразил Джаван. — Если вы желаете увидеться с моим духовником, то можете сделать это лишь в моем присутствии, если только он сам не потребует иного.

— Сир, это нарушает законы Церкви, — пробормотал Полин.

— И все же таково мое решение. Сэр Робер, пожалуйста, пригласите сюда отца Фаэлана, если он желает явиться. Сообщите ему, что я ни на чем не настаиваю. Тем не менее, если он готов ответить на вопросы отца Полина, а я лично думаю, что ему следует это сделать, то лучше, чтобы встреча эта состоялась здесь и сейчас.

— Вы слишком много на себя берете, сир, — сквозь стиснутые зубы процедил Полин, тогда как Робер, поклонившись, вышел из зала. — Вы осмеливаетесь указывать мне, как обращаться с моими священниками? Фаэлан сделает то, что я ему прикажу. Он во всем покорен моей воле, и если я ему велю умереть, то он умрет!

— Такой властью вы не обладаете, — ровным тоном парировал Джаван. — Вы мой подданный, и я не потерплю подобной дерзости ни от вас, ни от кого другого. А теперь придержите язык, если все еще желаете, чтобы я дозволил вам увидеться с отцом Фаэланом.

Однако едва лишь тот вошел в приемный зал, как он понял, что они со священником допустили ошибку. Отец Фаэлан, как всегда, выглядел безукоризненно, в чистой черной рясе, с аккуратно ниспадающим нарамником с капюшоном, с гладко выбритой тонзурой… однако куда подевалась мягкая уступчивость, отличавшая его с первого дня? Теперь в каждом движении его сквозил затаенный страх, и особенно очевидно это стало когда, поклонившись королю, он опустился на одно колено перед своим настоятелем. Полин позволил ему приложиться губами к пастырскому перстню, однако не позволил после этого вновь подняться на ноги.

— Я весьма удивлен, отче, — ледяным тоном отчеканил он. — Мне казалось, вы должны были уже несколько дней назад прибыть в Arx Fidei для ежемесячного отчета.

— Но я никак не мог вовремя покинуть дворец, ваша милость, — пробормотал Фаэлан, жалко потупившись.

— Стало быть, нужды двора для вас важнее, чем религиозный долг? — возмутился Полин. — Или это король запретил вам уезжать?

— Нет-нет, ваша милость, таково было мое собственное решение.

— Ваше решение было дерзким образом ослушаться своего настоятеля? — повторил Полин. — Это страшный грех, отче.

Фаэлан прикрыв глаза, глубоко вздохнул.

— Я страшился повторения того… что было со мной в первый раз, ваша милость.

— Что? О чем это вы, отче? — угрожающим тоном прорычал Полин. — Разве в аббатстве хоть что-нибудь делалось такое, что не послужило бы спасению вашей бессмертной души?

— Я… полагаю, что нет, ваша милость, — неуклюже отозвался Фаэлан.

— Но вы возомнили себя лучшим судией? — вопросил Полин. — Так это грех гордыни, отче. Боюсь, вы зашли слишком далеко. Непослушание и гордыня суть смертные грехи. Ради спасения вашей души повелеваю вам немедленно вернуться в Arx Fidei для поста и размышлений, дабы вы могли осознать всю ошибочность своих заблуждений и отыскать в сердце раскаяние. Я лично всегда считал, что обет послушания дается юным священникам даже труднее, чем безбрачие. По счастью, нам известны способы, как усилить эти добродетели, и…

— Я лучше умру, — еле слышно прошептал Фаэлан.

— Что вы сказали, отче?

— Я сказал, что лучше умру, чем туда вернусь, — повторил Фаэлан, рывком вскинув голову и перепуганными глазами уставившись на Полина. — Больше никогда, никогда… Я скорее…

— Я вас не спрашивал, чего хотите вы, — холодным тоном отрезал Полин. — Я вам приказал…

— Вы никому не будете приказывать в моем доме, милорд, — заявил Джаван, решив, что слышал достаточно. — Отец Фаэлан ясно дал понять, что не желает возвращаться в Arx Fidei, стало быть, эта тема закрыта.

— Если он не вернется, то поставит себя вне ордена, — заявил Полин. — Кроме того, столь открытое неповиновение священника по отношению к кому-то из старших ведет к немедленному запрещению служения. Если же он не подчинится, то последует отлучение от церкви. Оно того стоит, отче? — вопросил он, нависнув над дрожащим Фаэланом, который рухнул на колени, закрывая лицо руками. — Неужели ваша преданность королю, который сам отрекся от своих святых обетов и желает увлечь вас на свои пагубные пути, возьмет верх над преданностью ордену, которому вы по собственной воле вверили заботу о своей бессмертной душе?