Звездопад. Похороны шоу-бизнеса - Жуков Сергей - Страница 61

– ААААААА!!!!!!! КАК МНЕ ПЛОХО!!!!! – в этот момент заорал Ванечка. – Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ… ВКОЛИТЕ МНЕ ЧТО-НИБУДЬ!!! Я НЕ МОГУ ТААААААК… – Он весь сжался и дернулся ко мне, словно хотел прильнуть ко мне, прикоснуться к моему сердцу, однако тугие ремни сдержали его запястья и откинули назад. – ПАПА… ПОМОГИ…

Слезы наворачивались мне на глаза. Я должен был ему помочь, должен был спасти его. Но как?!!! КАК?!!!

Я ведь не мог помочь даже самому себе… И тут я вспомнил про Полину!!! НЕЛЬЗЯ БЕЖАТЬ ОТ ПРОБЛЕМ! Да, нельзя, подумал я принял решение! Я должен был повести его по самому сложному пути, который бы дал искупление, но какой ценой!!!

Повернувшись к доктору и стараясь быть как можно жестче, я спокойно сказал:

– Все. Хватит. Я забираю сына.

– П-простите, Феликс Абрамович?! – осекся тот.

– Я забираю сына. Увожу его с собой. И не вздумайте мне мешать.

– Что значит, увожу?.. – Не понимал тот.

– Вы поняли мою последнюю фразу? – не обращая внимания на его реплики, спросил я.

– Д-да-да… п-понял… – Испуганно залепетал доктор, глядя на меня круглыми глазами.

– Вот и славно.

– Вадик! – заорал я охраннику, который все это время дежурил в коридоре. – Давай отвязывай его. Понесешь до машины на руках.

– Но-но, Феликс Абрамович… Он же может умереть без нужного ухода, без лекарств и процедур!!! – заколебался тот. – Вы понимаете, что это очень опасно???

– Молчать!!! – рявкнул я.

– Ф-Феликс Абрамович… – Доктор таки осмелился подать голос. – Я все-таки протестую…Вы потеряете сына, если увезете его из клиники…

– И ТЕБЯ ЭТО ТОЖЕ КАСАЕТСЯ!!! – заорал я.

Врач побледнел, но больше не посмел даже пикнуть. Стараясь не смотреть мне в глаза, он дал сигнал санитарам. Медики стали отвязывать Ванечку. Почувствовав ослабление оков, сын стремительно дернулся и попытался вырваться. Но я был наготове – бдительный Вадик по моей команде тут же уверенно сдержал его натиск.

– Быстрее! – командовал я. – Забираем его! Всe!

Я велел охраннику закинуть сына на плечо, и мы двинулись на выход. В последний раз взглянув на перекошенное лицо доктора, я вышел из палаты. Я не знал, почему я так поступаю, но что-то внутри подсказывало мне, что я все делаю правильно!

Мы быстро сбежали вниз и вынесли сына из больницы. Бьющийся в судорогах сын сопротивлялся, и доставил нам немало хлопот – даже больше, чем пытавшаяся остановить нас на выходе охрана. Вслед нам смотрели десятки изумленных глаз. Некоторые люди даже выбежали на улицу, но противостоять моим действиям никто не решился.

– Садись на заднее сидение. – Крикнул я Вадику, когда мы затолкали туда сына. – Будешь держать его и следить за ним… Поехали быстро, пока они не опомнились…

– Уууууу!!!!!!!!!!!!! – словно в ответ мне, завыл Ванечка.

– Феликс Абрамович, – судорожно спросил охранник, уже садясь в машину и обхватывая Ванечку крепкими руками. – Простите, только что теперь?

– Я знаю, что. А ты – держи его и готовься. Дорога предстоит неблизкая, но я щедро тебе заплачу.

– Феликс Абрамович, – сказал охранник, – я помогу вам в любом случае, и это не вопрос денег…

– Тогда в путь, – мне была очень приятна подобная преданность, – сейчас только заедем на заправку.

Вадик, держа Ванечку, покорно кивнул, а я вытащил из кармана брюк ключи зажигания и нажал на газ. Я даже не хотел представлять, какой скандал завтра будет в прессе, как отреагирует на мое решение Марина, каковы будут последствия моего похищения ребенка из больницы – это в тот момент волновало меня меньше всего. Я думал, как спасти Ваню.

64

На трассе темнело, сумерки сгущались. В небе проплывали тяжелые облака. Гигантские дубы, стоявшие по обе стороны дороги, почему-то в мутном свете луны казались мне умирающими гигантами. Мы ехали по дороге, все дальше и дальше. Я глубже погружался в свои мысли и сильнее давил на газ.

– Феликс Абрамович… – Мямлил на заднем сидении охранник, будто чувствовал себя виноватым. – Вы точно уверены, что мы должны так поступить?

Я ничего не отвечал, лишь крепче вжимался ногой в педаль скорости. Сейчас, когда решение принято, уже ничего нельзя было изменить. Просто надо было делать, что должно.

Тем временем, действие транквилизаторов прошло. Ванечка снова пробудился. Как будто израненный зверь, он бился в агонии, нечленораздельно мычал, кусал себе запястья и пытался вырваться. Крепкие веревки, которыми мы стянули ему кисти, едва сдерживали моего сына. Вадику приходилось тратить немало усилий, чтобы хоть как-то успокоить его, – АААА!!! – орал тот, пытаясь укусить охранника за плечо. – Не трогай меня, горилла сраная! ПУСТИ!!! ПУСТИ!!!

Ненависть придавала ему сил. Пот стекал с лица, челюсти сводило. Он боролся за свою жизнь, пытался как-то сопротивляться. Эффект от лекарств сходил на нет, организм все отчаянней требовал новой дозы. Новой дозы героина. Пока мы ехали, я искусал губы в кровь, спина затекла и покрылась синяками – в порыве ярости и безысходности Ванечка успел не раз садануть меня сзади ногой. Вид охранника был не лучше – лицо Вадика покрылось царапинами и кровоподтеками от ударов лба, на шее, кулаках и плечах отчетливо виднелись бурые пятна пены и узкие, краснеющие следы зубов сына.

– ПАПА!!! У МЕНЯ ЕСТЬ ТЕЛЕФОН!!! – Ванечка задохнулся и сплюнул кровью прямо на свои колени. – Дав-ввай позвоним, мне нужно уколоться, всего один раз, обещаю… РАЗВЕ ТЫ НЕ ВИДИШЬ, ЧТО Я УМРУ, ЕСЛИ НЕ ВМАЖУСЬ?!!! – уже орал он.

Слезы застилали мне глаза. Я понимал, что еще чуть-чуть и я сдамся, я привезу ему любые наркотики мира, лишь бы не видеть его страданий. Но нет! Этого не произойдет! Я снова и снова вспоминал Полину, ее слова, наши с ней разговоры! Я не имел права сдаваться.

Я поймал себя на мысли, что беззвучно повторяю про себя – «Он труп». «Он труп». Я имел в виду не сына, я думал про дилера, который посадил моего сына на иглу. Он труп, он труп!

– Феликс Абрамович, – опять неуверенно затянул Вадик. – Я, честно, говоря, сомневаюсь… Не знаю, смогу ли я…

– Успокойся и помни только об одном – мы должны спасти моего сына!

Следующие полчаса превратились в настоящий ад. Не помню, как мы доехали до нужного место и на пути перед нами замерцали огни аэропорта. Прямо перед нами стоял коммерческий лайнер – новехонький частный самолет. Можете себе представить, какие деньги я заплатил за его полет. Притормозив машину прямо напротив самолета, я кое-как вышел, и помог Вадику вытащить Ванечку. К нам подбежал мой знакомый врач, которого я предварительно вызвал в аэропорт. Он достал из кармана какие-то шприцы с успокоительным, и резким движением ввел лошадиную дозу транквилизаторов прямо в шею сыну.

Навстречу нам уже бежали…

– Голиков! – Я аж вздрогнул, увидев подбегающего высокого худощавого человека в черном бадлоне под пиджаком. – Влад! – Мы обменялись крепким рукопожатием, и он пристально посмотрел на Ваню. – Пожалуйста, не задавай лишних вопросов! Это Вадик, – я показал на охранника, – тот мой доверенный человек, о котором я тебе говорил. Теперь вся ответственность на тебе – вы должны добраться до Берна! Там встретишься с Игорем, он отвезет вас в горы, в маленький домик моих хороших московских друзей. Я уже со всеми договорился, все продумал и предусмотрел. Деньги будут переведены утром… ВСЕ! ДАВАЙТЕ! – Огромным усилием воли я заставил себя мысленно попрощаться с сыном и поскорее пожать всем руки. – Жду от вас звонков и хороших новостей! И, пожалуйста, – я прямо взмолился, – осторожнее!

Отсчитав им на двоих сумму в десять тысяч долларов свежими бумажками – часть аванса и деньги на расходы, я повернулся и быстро зашагал к машине, стараясь не оглядываться. Измученное лицо Ванечки, взволнованный Вадик, взвонованный, исполнительный Голиков – эти образы по-прежнему стояли передо мной. Я понимал, что все будет непросто и надеялся, что Ванечка будет вести себя нормально, иначе им будет сложно пересечь границу. С другой стороны, я был уверен в Голикове и Вадике, тем более что там, в Швейцарии уже все было на мази. По приземлении их должны были встретить мои люди и отвезти в загородный коттедж. А там Ванечка окажется в полной безопасности, вдалеке от этого ужасного мира, ужасной Москвы, ужасного влияния слабых людей, а главное от героина…. И эта мысль утешала меня, пока мой «BMW» стремительно разворачивался и выезжал со стоянки.