Звездопад. Похороны шоу-бизнеса - Жуков Сергей - Страница 34

Напомним, что Феликс Абрамович Серебрянников, чье состояние приравнивается к сумме порядка 35 миллионов долларов, женат и у него есть 19-летний сын. Нам, как и нашим читателям, одинаково интересно: знает ли о новой подруге Феликса его жена или, может быть она, как и ее муж, считает, что артистам шоу-бизнеса, как и «простым смертным», можно совершать «маленькие шалости»?

Пресс-служба Феликса Серебрянникова пока никак не комментирует события.

Я трясся от гнева, перечитывая эти строчки вновь и вновь… полный финиш… провал… Что скажет жена, что скажет Полина? Я же полное посмешище!

– Феликс Абрамович! – взволнованно залепетал Костик. – Это абсолютное нарушение всех норм журналистской этики! Мы можем подать на газету в суд…

– Я не дарил ей Мерседес! – взрываюсь я. – И что это за поебень написана про модные показы??? Какой, черт побери, пиар? Да кто это такая, эта Маша Ковалева? Я ее выебу, на хуй! Я ее уебу, блядь… Что это за тварь такая, да как она смеет такое писать!

– Ус-спокойтесь, Феликс Абрамович… – Судорожно запинался Костик.

– Успокойтесь! – передразнил его я. – Нет уж, сука! Это ты успокойся. Вы, долбоебы, проморгали эту хуйню! Ты же, блядь, журналист, пиарщик, у тебя связи во всех этих газетах должны быть? Почему тебе никто не сказал, что готовится эта публикация? Надо было заплатить им и все! А ты, видно, совсем страх потерял на моей зарплате. Ни хуя не делаешь, целыми сутками порнуху на работе гоняешь и на всяких дебильных сайтах сидишь, пидарас офисный… Я весь ваш отдел пиарщиков на хуй разгоню! Тоже мне пресс-служба – атташе хуевы!

– Но… – Костик нервно заморгал, глядя мне в глаза. – Я н-не-знал… честно… Мы прослеживали все каналы… Произошла утечка…

– Нет, – бесновался я, – ты хоть представляешь, какой это, пиздец, удар по моей репутации! Коллеги, «Звездопад», да меня же на смех подымут! А что я жене скажу? Принесу ей газету и тоже начну нервно моргать: «произошла утечка…». Нет уж, блядь, это полный финиш! Мало того, что я тебя на хер уволю, с этой газетой еще надо что-то сделать!

Костик в страхе смотрел на меня стеклянными глазами. В гневе я вскочил с кресла и заходил по кабинету.

– Значит так. – Наконец, холодным тоном сказал я. – У тебя есть последний шанс. Звони в эту «Российскую панораму» и предлагай им все. Все что хочешь. Бабло, интервью, собственную жопу – мне посрать. Они должны написать опровержение до следующей недели. Потом еще одно требование – пусть выкинут эту Машу на улицу. Уволят. Если ты все сделаешь, останешься в этом месяце с зарплатой, и я тебя не уволю. Если нет – можешь хоть сейчас собирать манатки и идти околачивать бордюры около биржи труда.

– Но… Феликс Абрамович. – Запинался Костя. – Вы представляете себе, что такое «Российская панорама»?

У них бешеный тираж… Нам денег не хватит, чтобы выбить у них подобное извинение… Они на обмане людей деньги зарабатывают!

– Да?! Зарабатывают?! Так, ты тоже зарабатываешь на этом, ты ж пиарщик. Вот и обмани их, разведи, сделай, что хочешь. Ты ж профессионал – угрожай судами, разбирательствами, рэкетом, чеченскими преступными группировками, кем угодно. У тебя неделя. Сделаешь то, что прошу – останешься. Нет – твоей карьере хана. Ты меня понял?

– Д-дааа… – Запинающимся голосом произнес Костик. – Понял.

– Вот и славно. – Сказал я. – А теперь – берись за работу.

Раскланявшись, тот выполз из моего кабинета чуть ли не на карачках. Я сидел за столом, мрачно уронив голову на руку. Назревала трагедия, настоящая.

29

Мы сидим с Полиной в маленьком кафе неподалеку от Лубянки. Я ссутулился над стаканом виски, нервно курю. Полина, положив ладонь мне на руку, пытается утешить.

– Феликс, я тебя прекрасно понимаю. – Говорит она. – Но если ты думаешь, что эта публикация может хоть как-то повлиять на наши отношения, ты сильно ошибаешься. Все, что происходит между нами – это только между нами, и никакая желтая газетенка не способна нам повредить. В конце концов, – смотрит она на меня удивленно, – неужели ты в первый раз за свой долгий сценический путь сталкиваешься с журналистской подлостью?

Я молчу, не знаю, что ответить. Действительно, она права. Что уже только про меня не писали. Писали, будто я педофил, будто за бешеные деньги заказываю себе с Украины любовниц и проституток, лили тонны дерьма на мои клипы и альбомы, потом была целая гомосексуальная истерия после поездки в Тайланд. Тогда это меня совсем не трогало, но сейчас… Старею что ли, или боюсь, что всплывет вся правда? Да еще и Марина, – как она отреагирует на эту публикацию? Хотелось бы себя успокоить, снять напряжение, но я понимаю, что в присутствии Полины поднимать данную тему не совсем корректно…

– В любом случае, – продолжает моя спутница, – газетчикам нужна пища для статей, они на этом ведь деньги зарабатывают. А это, в некотором смысле, – молвила она с укором, – и твой принцип.

Я отрываюсь от своих мыслей и смотрю на нее с полным недоумением.

– Полина! – восклицаю я. – Да как ты не понимаешь! Одно дело я – человек, который несет людям счастье, а другое – они, кто наживается на чужом горе! Неважно, что я продаю и зачем, важно, что мою музыку люди покупают С УДОВОЛЬСТВИЕМ! Для многих она – это свет в окне, надежда на завтрашний день, последняя отдушина в их серой и абсолютно безрадостной жизни. Как ты можешь сравнивать меня с этими погаными желтушниками?!!!

– Возможно, ты и прав. – Видя мое раздражение, успокаивающе произносит она. – Но ведь ты сам говорил про то, что «необходимо работать на конъюнктуру».

– И что? – не до конца понимаю я ход ее мыслей.

– А то, что в ситуации с тобой они тоже как раз и сработали «на конъюнктуру»…

Я заглядываю ей в глаза. Господи, Полина! Ну, что за бред ты несешь! Лезу в карман за очередной сигаретой.

– Феликс! – В ее глазах отчаяние. – Ты не должен распыляться по мелочам! Вспомни про настоящие ценности, искренние эмоции! Да ведь это все – такой бред! Черт!!! – Вскрикивает она, глядя на мою апатию. – Да мне даже неудобно об этом говорить! Ты сам должен понимать это, ведь ты намного меня старше!

– Забей. – Я отстраняюсь и втягиваю дым в легкие. – Это уже все совсем не важно. Совсем.

– А что важно? – спрашивает она. – ЧТО?!!!

– Важно то, что я должен идти вперед и не останавливаться. Важно то, что я должен реализовать свои замыслы, не обращая внимания ни на завистников, ни на мудаков. Важно то, что вскоре мой «Звездопад» уже будет запущен. И тогда, и тогда… – мои глаза наливаются кровью. – тогда все будет решено!

– Феликс?! – недоумевает моя девушка. – Зачем тебе ЭТО?

– Неважно. – Я стряхиваю пепел. – Ты все равно не поймешь…

Чувствуя мое напряжение, Полина меняется в лице и задумчиво смотрит на меня. Пару минут мы сидим молча, а потом она спрашивает меня:

– Феликс? Помнишь фильм «Прожигатели жизни», который мы смотрели с тобой вместе?

– Что-то помню. – Отвечаю я без особого интереса.

– Так вот. Там был очень важный момент, который тебе бы стоило понять. – Настойчиво говорит Полина. – Если ты чувствуешь, что дальше бежать не можешь и каждый шаг приносит тебе лишь боль, может стоит остановиться? Тебе нужна ласка, Феликс, забота, нежность, покой… А эта гонка за деньгами, ну к чему она приведет? Ты прямо как у Сартра – пытаешься усидеть на стуле, на комоде, на печке сразу, а все никак не можешь выбрать то самое единственное кресло – кресло, на котором тебе хорошо. Пойми, может и можно бежать впереди паровоза, но ты все равно им никогда не станешь… …

«Ты им не станешь», «Не станешь…». Эти слова влетают внутрь меня, врезаются прямо в сознание. Она говорит правильные вещи, очень правильные… Но нет! Остановиться, отправиться на пенсию? НИКОГДА!

– НЕТ!!!!! – неожиданно взрываюсь я, поднимая голову. – Да провалитесь вы со своим Сартром, сраная интеллигенция! Я не уйду на пенсию! Не уйду! Такого не будет! Я уже все решил! Они все у меня попляшут! Сдохнут! Сдохнут! Дай только закончить «Звездопад»!!!