Звездопад. Похороны шоу-бизнеса - Жуков Сергей - Страница 32

Я выбегаю с балкона, хватаю пальто, быстро накидываю его и бегу по лестнице. Бегу прочь из этого проклятого дома, из этого чертового пентхауса, бегу туда, где я буду спокоен – куда, я сам не знаю… В любом случае, на улице лучше…

Я ловлю машину, и запинаясь, прошу чтобы меня отвезли в ближайшее тихое место. Куда? Не знаю… Водитель говорит, что мы в Сокольниках. Хорошо, пусть отвезет меня в местный парк. Мы едем по ночной Москве, а я смотрю в темное окно, на проплывающие размытые пейзажи и мне хочется плакать.

Господи, как я всех ненавижу… Почему я должен крутиться в этом идиотском мире? Почему? Почему я не могу быть простым, спокойным человеком? Зачем мне нужен этот «Звездопад»? А как иначе?.. Никак.

Доехав до парка, я сую таксисту пятихатку. Прежде чем, он пытается дать мне сдачу, я уже бреду вдаль. В раздрае я подхожу к первому попавшемуся ларьку, покупаю бутылку самой дешевой водки и иду в парк.

Вокруг темнота, сумрак… Я никогда бы не сунулся в такое место в нормальном состоянии, но сейчас такой момент. Я нахожу одинокую скамейку и плюхаюсь на нее. Затем откупориваю бутылку и пью прямо из горла, пью до тех пор, пока алкогольная жидкость не заполняет весь мой рот и организм, стекает по небритым щекам, и меня не тянет выплюнуть ее обратно.

Градус бьет мне по мозгам… На часах, наверное, уже два или три ночи. Я достаю телефон и набираю Полину.

– Алло… – После долгих гудков слышится ее сонный голос. – Феликс? Ты чего?

– Полина… Полина… – Я чуть не плачу от злости. – Полина… Мне надоело это все, я больше не могу.

– Что с тобой случилось, ты плачешь???

– Я не знаю, меня бесит все… Меня бесят эти люди, меня бесит эта борьба… Она совершенно бесперспективна, их невозможно изменить. Даже если я буду управлять маскарадом, даже если я построю их всех на моих условиях, они все равно останутся такими же, как были. Меня от всего этого тошнит.

– Феликс. – В ее голосе слышится волнение. – Ты пьян. Где ты сейчас? Хочешь я приеду?

– Нет… – Помедлив, сказал я. – Не стоит. Полина, я всего лишь хотел сказать, что я тебя очень люблю! Люблю больше жизни, и если что-то случится, поверь – я все равно тебя люблю…

Язык заплетался, руки не слушались. Я выронил телефон, и он упал на траву… Я потянулся за еще одним глотком, еще одним… Телефон, лежащий на земле, все еще выдавал встревоженные восклицания Полины, но я их не слышал…

Я завалился на скамейку и спал… Спал прямо так – в своем костюме от «Kiton», в туфлях от «Testoni»… Мне было наплевать на все… Я забылся…

27

Не знаю, сколько я проспал, может – час, может – два. Я проснулся от того, что кто-то дергал меня за пальто. События прошлой ночи расползались в моем сознании на куски. Я плохо помнил, что я делал вчера. Захватов, телки, скандал, истерика, такси, разговор с Полиной, скамейка, бутылка водки… Сон..

Я открыл глаза. Передо мной стоял добродушный дедушка советской закалки и сочувственно, слегка виновато, улыбался.

– Эх, брат, ну чего ты раскис? – Спросил он мягким голосом. – Я прямо уж взволновался. Выхожу вон из дома напротив, с собакой погулять, и тут, смотрю, ты, на скамейке лежишь. И вроде человек такой приличный, одет хорошо. Думаю, не случилось ли чего…

– Все нормально. – Через силу ответил я, пытаясь принять сидячее положение.

Солнце слепило глаза. Во рту было ощущение, будто туда насрал отряд пионеров. Хотелось уйти, уйти поскорее. Испариться, исчезнуть, исчезнуть без единого следа. Нет, хотелось еще в душ. Смыть всю грязь последних суток, тереть себя мочалкой до крови, но только бы смыть все это говно. Я даже захотел, чтоб этот дед скорее оставил меня в покое, хотя он, в принципе, ничего плохого мне не сделал.

– Да ладно. – Тот словно угадывал мои мысли и грустно смотрел. – Если не хочешь рассказывать, не говори… Можно я присяду?

Отказывать было неудобно, и я кивнул. Печально наклонив голову, старик сел рядом со мной. Похоже, у него что-то произошло. А я поймал себя на мысли, что все не так уж плохо, как кажется. По крайней мере, никто не доставал меня с автографами и я сидел на скамейке, как простой человек.

– Что-то случилось? – спросил я.

– Да вот, – произнес дед, – с женой вчера поссорился. Из-за сына. Проснулся сегодня рано, и сразу с собакой гулять пошел. Плохо как-то на душе…

– Чего сын? – спросил я.

– Да как… – Развел тот руками. – Не звонит мне, совсем забыл. Жена на меня бранится – мол ты пойми его, работа. Но мне-то обидно: не по-человечески как-то получается. Сколько я его воспитывал, растил, сколько души в него вложил. А теперь так…

– Да. – Немного подумав, сказал я. – Дети не всегда благодарны.

– Может, я и впрямь от него слишком много требую. Как-никак, у него своя жизнь, своя семья. Ребенок, внуку, кстати, уже семнадцать лет. Хочешь фотографию посмотреть? – Он достал кошелек и вытащил оттуда фотку. – Вот он, мой внук.

Я взглянул на снимок. На фотографии улыбался симпатичный подросток лет шестнадцати. Глаза у него были яркие и голубые, почти как у дедушки.

– Старая фотография, – потупив глаза, сказал дед. – С тех пор сильно вырос. Хочу увидеть его, посмотреть, но к сыну в гости не могу поехать. Невестка меня недолюбливает.

Слушая его, я как-то приходил в себя. Собака, тем временем, гоняла на поляне стаю голубей. Увидев, как забавно вспархивают птицы, спасаясь от длинной и зубастой не по размеру таксы, мой собеседник чуть улыбнулся, но потом снова загрустил.

Мне стало стыдно, что в начале я так грубо подумал о собеседнике. Хотелось сказать что-нибудь хорошее, утешить. Пускай простое, пускай – банальное, но что-нибудь – чтобы помогло.

– Пройдет. – Подбадривающим голосом произнес я. – Сын, кстати, твой действительно неправ. Мог бы отцу почаще звонить. Кто такая эта невестка, когда тут родной отец…

Мои родители давно умерли, к общению с родней Марины я особо не стремился. В каком-то смысле я ощущал много общего с этим стариком.

– А у тебя самого есть дети? – Неожиданно спросил он.

– Да. – После некоторой паузы ответил я. – Сын.

– Тоже сын? И как, часто звонит?

– Да как сказать, – опять задумался я. – Не очень. Скорее позванивает раз в неделю-две, чтобы денег у меня попросить.

– Он сам что ли не работает? – спросил старик.

– Нет.

– А сколько ему лет?

– Девятнадцать.

– Девятнадцать? – переспросил он. – И уже один живет? Ого! И тебе не страшно? Сейчас в этой Москве черт те что творится. Одни бандиты повсюду, разврат, наркотики, опасность на каждом шагу. Как бы в какую историю не залетел по неопытности.

– Да уж. – Вымолвил я, вспоминая недавнюю историю с туалетом. – Ничего. Я за ним присматриваю.

– Во-во. – Продолжал дед. – Я тоже за своего внука боюсь. Молодой такой, еще ничего не понимает, а все по клубам этим, барам шастает. Ну ему надо, я понимаю – он танцует у меня, не знаю, чего там именно, но вроде самое такое сейчас популярное – клубные танцы, вроде. Я раньше не одобрял это, думал, что несерьезно. Но недавно Митя первые деньги в семью принес… Триста долларов за месяц заработал! Так приятно было!

– Ого! – произнес я, понимая, что для начинающего танцора это очень даже неплохо. – Наверное, танцует хорошо?

– Еще как! – радостно воскликнул дед, ухватившись за приятную тему. – Очень хорошо. Хотя как, опять же…

Достойной работы нет. Сейчас там все в этом бизнесе по связям, все папенькины сыночки, везде идут. Но Митя мой, вроде, особо не жалуется. Говорит, если вдруг чего получится и кто заметит, будет очень рад, а так пока много работает и тренируется…

Я хотел еще что-то спросить про внука, но вдруг телефон, лежащий рядом с лавкой, пронзительно зазвонил. Черт побери, с похмелья я совсем забыл про мобильник! Как коршун, я бросился с места и быстро схватил телефон, лежащий в густой траве. Слава богу, никто его не тронул. Дисплей мобилы отображал уже десяток пропущенных вызовов, среди которых первым мигал в этом списке номер администратора Кости.