Слепое пятно - Ночкин Виктор - Страница 39

— Но кое-что он выяснил, верно? Говори уже, что в «телеграмме»?

— Хомячина цей товстый, Пустовар, вин по кабакам ходыв, то в одному мисци на сто грамив сшыбае, то в иншому. Буцимто не лыше Демьяну щось с ПДА скинув, булы ще хлопци. Почав цей Дима с серьйозних мисць, зи «Штей» його на пидсрачныках вынеслы, у «Чарци», вин с якись новеньким бухал, крапли свои капав…

«Шти» — крутое заведение, понтовое, «Чарка» в Чернобыле-шесть тоже крутизна, из тамошних с Пустоваром никто не захотел за стол садиться, но какого-то новичка он подцепил, значит… и за соточку, за две втюхал ему координаты брошенного хабара.

— А где ещё Дима лицом торговал?

— Та шо я тоби буду переказываты? Беры та читай!

Костик отстегнул с запястья ПДА и протянул мне. Правда, на мониторе высветился не ящик с Гошиным мейлом, а текстовый файл, часть письма. Я, конечно, был не в претензии, если сообщение Карого содержало нечто, не предназначенное для дальтоников, значит, так надо. Я углубился в чтение. Там перечислялся десяток кабаков в поселках около Периметра. Интересно, что Дима двигался по наклонной — от самых дорогих заведений — до нашей «Звезды». Наша-то база из скромных, чего уж там… Кроме названий, стояли даты и — иногда — собеседники. Из трех сталкеров, упомянутых в Гошином мейле, я был знаком только с одним, Лёхой Лысым. Не то чтобы близко знаком, но пару раз встречались, и его сетевые координаты у меня остались. Двух других я не знал. Конечно, общался Пустовар не только с упомянутыми парнями, но Гоша раскопал информацию об этих.

Я вернул ПДА Костику, подумал немного… и быстренько набил сообщение Лысому: «Лёха, привет! Ты с Пустоваром бухал? Учти, он скинул координаты хабара Демьяну, и Демьян там накрылся. Слепой». Это так, чтобы хоть с чего-то начать.

Тут из автобуса выбрался Дитрих.

— Слепой, у вас воды нет? Моя фляга пуста, а мне бы запить… что-то мне немного… э… нехорошо.

В руках Вандемейера была уже хорошо мне знакомая упаковка таблеток, и выглядел рыжий в самом деле паршиво. Я встревожился, полез в рюкзак доставать запасную флягу…

— Чуешь, Слипый, мени щось тоже якто не той, — неуверенно заметил Костик. — Нибы тыск пидвыщеный, чи шо. Так-то я николы не хворию, а тут щось…

Я прислушался к собственным ощущениям — и теперь только почувствовал. Я к этому делу не очень чувствителен, но хвастать здесь нечем — наоборот, опытный сталкер должен заранее предчувствовать Выброс. А мне пофиг, почти до самого начала светопреставления ничего не ощущаю, я же артефакт.

— Так, быстренько собираемся. Нужно уходить. Вандемейер, таблетки принимайте и бегом сворачивайте свою богадельню.

— Э?…

— Я говорю, собирайте манатки, будем уходить. Ну, аппаратуру пакуйте, понимаете? Костик, возьмешь рюкзак Вандемейера?

— А що? Чому це?

— Выброс будет. Смотрите, лагерь уже снимается. Нужно укрыться где-нибудь.

И в самом деле, не будь я увлечен дедуктивными изысками, давно бы заметил, что сталкеры возвращаются в лагерь, укладывают хабар и готовятся в путь. Выброс, как известно, нужно переждать в бункере или каком-нибудь подземном убежище, и чем глубже в грунт, тем лучше.

— А куды пидемо?

— Я думаю, в «Сундук»… ты ж туда отправил наши ПДА? Заодно бабки получим с Бороды.

— А встыгнемо? Доктор наш зовсим блидый. «Сундук» далеченько.

Вандемейер быстренько упаковался и уже вышел из автобуса. В самом деле, таблетки не помогали, выглядел Дитрих паршиво.

— Точно, ты прав… Ладно, взяли шмотки, и вперед. Есть ещё кое-какие места поближе. Куда успеем добраться, там и привал.

Я заметил, что рыжий снова нащупывает в кармане лекарства, пришлось его одернуть:

— Вандемейер! Отставить колеса! Вы на моих глазах превращаетесь в наркомана. Рюкзак отдайте Костику, и двигаем.

Дитрих поднял на меня мутные глаза.

— Я… сейчас… — А сам теребит пачку лекарств.

— Вандемейер, вы упрямая сволочь, это не ваша болезнь, просто скоро Выброс, а вы чувствительней меня. Костика вон тоже крутит, это нормально. Лекарства не помогут, нужно в убежище. Давайте, давайте…

Кое-как удалось распределить поклажу, и мы пристроились к колонне сталкеров, покидающих лагерь. Колонна — это я условно выразился, на самом деле ребята расходились в разные стороны, причем большая часть сворачивала на север, но к северу начиналась территория, контролируемая «Долгом», и нам туда благодаря Дитриху с его взрывным темпераментом путь заказан. Так что пришлось двигать в восточном направлении. Совсем неподалеку старая ферма — наверное, можно будет укрыться в подвале. Небо начало темнеть, не в том смысле, что набежали тучи, нет — пространство над головой стало наливаться ощутимой тяжестью, приобретать странную плотность, будто боги Зоны гигантскими пипетками капают багровые чернила в промокашку над нашими головами. В голове загудело, ноги налились тяжестью, вот теперь и меня проняло…

Костик ухватил Дитриха под локоть, тот уже не сопротивлялся, я едва ли не насильно стащил с плеча Тараса рюкзак ученого, забросил за спину и, насколько можно было, ускорил шаг, чтобы оказаться первым. Выброс или нет, а аномалии никуда не пропали, так что приходилось шагать осторожно, сверяясь с датчиком и поглядывая на растресканное полотно шоссе.

Я шел первым, позади пыхтящий Тарас волок пыхтящего Дитриха…

Перед нами уже никого не было — кто отправился к долговцам, свернули на развилке, а кто шел на восток, обогнали нас настолько, что пропали из виду. Донесся отдаленный гул, странное ощущение, нигде, кроме Зоны, я не встречал подобного. Звук шел не снаружи, а словно рождался внутри черепа, заставлял вибрировать кости, так что пробивала мелкая дрожь.

— Что это? — пролепетал Вандемейер.

— Это Зона. Ничего, ничего… Зато после расскажете Взыскующим, что слышали голос бога. Не спешите, мы успеваем.

Последнее замечание мне пришлось сделать, потому что Костик, железный человек, так рванул, увлекая Дитриха, что стал обгонять меня, а это не годилось — я отлично помнил, что впереди на шоссе поджидает парочка «гравиконцентратов». Да, два как минимум, а сейчас, перед Выбросом, все сделалось и вовсе непредсказуемым, аномалии могли смещаться совершенно удивительным образом, могли исчезнуть, но могли и возникнуть новые…

В нескольких десятках шагов перед нами на дорогу выскочил громадный кабан, рыкнул и ломанулся в кусты на противоположной стороне. Следом, хрюкая, рыча и пронзительно вереща, поскакало стадо — десятка полтора голов, если считать визгливую малышню. Кустарник по обочинам вмиг перестал существовать, развалился, изодранный клыками, вбитый в грунт тяжёленными копытами.

Мы замерли, сжимая оружие, — но звери не глядели в нашу сторону, они неслись не разбирая дороги, среди них я заметил нелепо взбрыкивающую тонкими паучьими ногами небольшую псевдоплоть… Интернациональная бригада скотов.

— Вперед! — бросил я, когда стадо прогрохотало через шоссе и скрылось в лощине. — Это может быть началом гона. Скорей…

Я рванул из последних сил… Удача, богиня моя, где ты? Готовишь ли верному почитателю уютный подвальчик?

За спиной раздавалось отрывистое тявканье — похоже, за стадом неслась свора слепых псов, но мы не отвлекались на эти мелочи, тяжкое небо опускалось все ниже, грозило навалиться на плечи, прижать к асфальту, раздавить, размазать…

Впереди уже показались провалившиеся шиферные крыши, налетел порыв ветра, сорвал с мелко дрожащих тополей несколько пригоршней листьев, взметнул к налитому кровью небу, швырнул нам навстречу, несколько штук угодили в аномалию, прилипли к серому асфальту, распластались, вжались в трещины… Кричать я уже не мог, поэтому ухватил Костика за рукав, потянул в обход.

А за тополями, выстроившимися вдоль обочины, уже показались шиферные кровли. Вот и ферма. Мы свернули с шоссе, протопали сквозь растрепанные кусты к зданиям, я первым протиснулся в дверную коробку, зацепился предплечьем за вывернутую ржаную петлю… После открытого пространства внутри показалось темно, хотя Зона слепо пялилась сквозь прорехи в кровле тяжёлыми небесами. Я вытянул из нагрудного кармана несколько болтов, швырнул, не целясь, наугад… вроде чисто. Это может быть плохим признаком — говорят, перед тем, как накроет Выброс, аномалии исчезают. Странно, конечно… кто может это знать, насчет аномалий? Кто видел начало Выброса и остался в живых? Но так рассказывают, и я почему-то верю.