Лучшее за 2004 год. Научная фантастика. Космический боевик. Киберпанк - Бартон Уильям Реналд - Страница 185

– Это мои родные и близкие, – скривив губы в мрачной усмешке, заявила Картиманда Брайс. – Их души временно переселились в собачью плоть, дабы способствовать нашему духовному совершенствованию.

– Ох, ничего себе! – воскликнула Конни.

– Ого! – пискнула Марион.

– Это Лернейская Гидра, – заявила миссис Брайс, встряхнув лупоглазого монстра поменьше размером. – А это – Чучхе.

– Какое очаровательное имя! – выдавил из себя Льюис и протянул дрожащую руку, чтобы погладить Чучхе по крошечной лапке. Чучхе ощерилась и завизжала. Что поделать! Некоторые животные чувствуют, что мы – не простые смертные, и иногда из-за этого возникают осложнения.

Льюис отдернул руку.

– Извините! Наверное, ваша собачка не любит чужих.

– Дело не в этом! – Миссис Брайс сверлила Льюиса взглядом. – Чучхе вступила со мной в телепатический контакт. Она сочла, что вы – необычный человек, мистер Кенсингтон.

"Если шавка расскажет этой карге, что ты – бессмертный, значит, это не собака, а сущий дьявол!" – беззвучно передал я Льюису.

"Заткнись!" – беззвучно прошипел Льюис.

– Неужели? – сказал он вслух. – Как интересно!

Тем временем миссис Брайс закатила глаза и нахмурилась. Она наверняка внимала на телепатическом уровне своей карликовой дворняге. Последовало неловкое молчание. Наконец Марион повернулась к Льюису и сказала:

– Значит, ты дублируешь Фредди Марча! Ну и как?

– Как обычно. Падаю за него. На меня настраивают прожектора, а потом я болтаюсь за него на люстрах, – ответил Льюис, а Чарли заиграл мелодию "Я – арабский шейх".

– Я помню, что он дублировал и Валентино, – сказала Конни.

– Ну да? – воскликнула Марион и обернулась к Льюису с живым интересом. – Бедный, бедный Руди!

– А мне всегда говорили, что Валентино – педик! – фыркнул молодой человек со студии "Парамаунт".

Марион нахмурилась.

– К твоему сведению, Джек, – сказала она ему, – Руди Валентино был настоящим мужчиной. И благородным к тому же. Не бегал за каждой юбкой!

– Кое-кто мог бы брать с него пример, – поддержала Марион Конни с презрительной усмешкой, которой отшивала на экране своих женихов в фильме "Нетерпимость".

– Но так же говорят! – стал оправдываться молодой человек со студии "Парамаунт".

– Другие пусть говорят что хотят, – сказал Кларк Гейбл, поднимая голову от карт. – А ты помни, что о покойниках говорят только хорошо или вообще ничего… Ты будешь играть или нет?

Тем временем миссис Брайс вроде бы пришла в себя и встревоженно уставилась на Льюиса.

– Мистер Кенсингтон, – заявила она низким, утробным голосом. – Чучхе сообщила мне, что вы человек, которому не суждено обрести покоя.

– Неужели? – Льюис начал нервно озираться по сторонам.

– Чучхе чувствует, как с вами пытается поговорить астральный дух чьей-то души, но вы плохо воспринимаете тонкие космические вибрации и не слышите его.

"Пусть позвонит тебе по телефону!" – беззвучно поддразнил я Льюиса.

– Вот так всегда, – развел руками Льюис. – Все тонкое мне не по зубам. Я слишком груб и не способен воспринимать даже толстые космические вибрации.

Какие еще космические вибрации! Я прекрасно понимал, что вытворяет эта стерва. Она была типичной шарлатанкой. Стоило ей узнать хоть что-то о человеке, как она тут же придумывала о нем какую-нибудь страшную историю и начинала ее излагать, внимательно следя за реакцией своей жертвы, чтобы по ходу дела корректировать повествование. Сейчас ей было достаточно узнать о том, что стоявший перед ней с разинутым ртом Льюис работал когда-то с Рудольфом Валентино. Впрочем, я не сомневался, что она скоро потеряет интерес к такой на первый взгляд мелкой сошке, как мой дорогой Льюис.

– Чучхе видит мужчину. Стройного смуглого мужчину, – продолжала миссис Брайс, со зловещим видом сверкая глазами. – На нем восточные одеяния…

Марион залпом осушила свой коктейль.

– Миссис Брайс, вон Грета Гарбо, – сказала она. – Грете наверняка очень нравятся ваши книжки.

Миссис Брайс тут же перестала вращать глазами и начала оглядываться по сторонам.

– Грета Гарбо?! – воскликнула она и тут же двинулась прямо к актрисе, прозванной Застывшим Пламенем, повернувшись к Льюису спиной и не обращая внимания на Чучхе, рвавшуюся к нему изо всех сил с оскаленными клыками. Узрев миссис Брайс с собачками, Грета Гарбо сжалась в кресле. – Да, "ясновидящей" явно был нужен кто-то поважнее Льюиса!

Я так и не узнал, как протекал телепатический контакт Чучхе с Гретой Гарбо, потому что в этот момент услышал где-то наверху лязг бронзовых дверей и скрежет шестерен. К нам – с некоторым опозданием – спускался самый важный человек в этом доме.

Подобравшись бочком к потайной двери в стене, я почувствовал, как у меня пересохло во рту и вспотели ладони. Неужели и Мефистофель так же нервничает, предвкушая очередную сделку?!

Лифт с негромким стуком остановился. Потайная дверь беззвучно скользнула в сторону. Ни одна живая душа не заметила, как в зале появился Уильям Рэндольф Херст собственной персоной. Льюис его тоже не заметил, потому что снова отплясывал чарльстон с Конни Толмедж. Вот так и вышло, что только я обратил внимание очень высокого пожилого человека, скромно севшего в углу.

Клянусь, у меня от чего-то побежали мурашки по коже. Пару недель назад Уильям Рэндольф Херст отпраздновал свое семидесятилетие. У него были седые волосы и грузное старческое тело, но в его осанке по-прежнему чувствовались сила и уверенность в себе.

Он тихо сидел в углу и наблюдал за гостями, резвившимися в его огромном зале, а я незаметно следил за этим человеком, создавшим современную журналистику и построившим благодаря своей решительности и неистощимой энергии финансовую империю, включавшую газеты, журналы, кинематограф, радио, шахты и бесчисленные ранчо. Херст назначал удобных ему президентов страны так, словно они состояли у него на службе. Он безжалостно принуждал окружающих вести игру по его правилам. Он устанавливал собственные нормы морали. И все же сидевший в углу человек казался мне подавленным, его странные бездонные глаза потухли.

Знаете, кого он мне напомнил? Громилу из какого-то нестрашного комикса. Огромного, как гора, грозного на вид и при этом печального.

Херст напомнил мне еще кое-кого, но об этом мне совсем не хотелось думать…

– Ты опять нас напугал! – воскликнула Марион, притворившись, что только что заметила Херста. – Смотрите! Вот он! Он обожает внезапно возникать в зале, как какой-нибудь Гудини [Гудини Гарри (1874-1926) – известный американский иллюзионист.]!… Ну давай, Уильям! Поздоровайся с нашими дорогими гостями!

Марион взяла Херста за руку. Повинуясь, он встал и улыбнулся во весь рот. Его улыбка способна была напугать. Это была улыбка молодого и ненасытного человека.

– Здравствуйте, друзья! – произнес Херст своим неземным голосом. Амброуз Бирс [Бирс Амброз (1842-1911(?)) – американский журналист, сатирик и писатель.] как-то сравнил его голос со звуками, которые мог бы издавать аромат фиалок. Я никогда не слышал такой мелодичной человеческой речи. Казалось, бессмертен он, а не я. Впрочем, выглядеть заурядно – входит в мои обязанности.

Нужно было видеть последовавшую за этим сцену! Все собравшиеся замерли на месте, повернулись к Херсту, заулыбались и склонились перед ним. Совсем чуть-чуть. Наверняка они и сами не отдавали себе отчета в том, что кланяются, но я-то долго вращался при дворах могущественнейших владык и хорошо знаком с внешними проявлениями подобострастия. Из всех смертных, собравшихся в этом огромном зале, Херста не боялась только Марион. Даже Грета Гарбо поднялась из кресла.

Марион по очереди подводила к Херсту гостей – знаменитостей и никому не известных субъектов, – представляя тех, с кем он не был знаком. Херст со смущенным видом здоровался с каждым за руку. Да он же стеснялся! Он неловко чувствовал себя с другими людьми, а Марион не только ублажала его в постели, но и помогала ему найти с ними общий язык!… Так, этим можно было воспользоваться!…