Лучшее за 2004 год. Научная фантастика. Космический боевик. Киберпанк - Бартон Уильям Реналд - Страница 182

– Если хотите, я сделаю еще один дубль, мистер Фицморис, – сказал Льюис.

– Не надо, – сказал Валентино. – Вы свернете себе шею, или погубите коня, или убьетесь оба.

– Ну ладно, – нерешительно проговорил режиссер. – Мы уже немало отсняли. Темнеет… Да и последний дубль, возможно, сгодится…

Льюис кивнул и пошел прочь по песку, стремясь поскорее освободиться от восточных одеяний. Внезапно Валентино шагнул вперед и положил ему руку на плечо. Льюис поднял на него глаза, смахивая песок с ресниц.

– Ты очень хорошо работаешь, друг мой, – сказал Валентино. – Но не садись больше на лошадь. Тебе и так уже досталось!

– Это точно. Но все равно интересно побыть несколько часов, так сказать, в шкуре Рудольфа Валентино, – ответил Льюис и невесть откуда достал авторучку. – А вы не дадите мне автограф, мистер Валентино?

– Конечно, – ответил Валентино, озираясь по сторонам в поисках бумаги.

Очередным жестом фокусника Льюис извлек из пустоты экземпляр сценария и протянул его Валентино.

– Так как тебя зовут?

– Льюис, мистер Валентино. Напишите вот здесь! – попросил Льюис, показав пальцем на пустое место под самым названием "Сын шейха", и, улыбаясь со сдерживаемым торжеством, смотрел, как Валентино пишет "Льюису, моему второму "я". Рудольф Валентино".

– Держи, – сказал Валентино, протягивая Льюису сценарий. – И не падай больше носом в песок. Договорились?

– Спасибо, мистер Валентино… Но не переживайте за меня, – ответил Льюис. – Падать – моя профессия.

Спрятав сценарий под одежду, Льюис побрел по песку к старому грузовику на берегу океана. Статисты и съемочная группа уже карабкались в кузов. Водитель поспешно заводил двигатель ручкой. Ему совсем не хотелось снова застрять в мокром песке во время прилива. – Пора было возвращаться в Писмо-Бич.

Глядя, как Льюис идет к грузовику, Валентино сокрушенно покачал головой.

– Брось, Руди! – сказал режиссер, вытряхивая песок из мегафона. – Кажется, что его соплей перешибешь, но с ним еще ни разу ничего не случилось. Ни разу!

– Вечно так продолжаться не может, – криво усмехнувшись, сказал Валентино. – Удача, как песок. Она сыплется сквозь пальцы, – добавил он, глядя на длинные тени дюн на закате. – А этот Льюис похож на человека, которому суждено умереть молодым…

Вряд ли Рудольф Валентино стал бы так говорить, знай он, что ему самому оставалось жить меньше года, а Льюису в этот день исполнилось тысяча восемьсот двадцать пять лет, хотя тот и не праздновал дня рождения. У бессмертных это не принято.

Семь лет спустя: 1933 год

– Смотри, уже Писмо-Бич! – воскликнул Льюис и чуть не выпал из машины, стараясь получше разглядеть городишко, со стоявший всего-навсего из гостиницы и множества лотков, с которых торговали моллюсками. – Давай полакомимся, Джозеф!

– Ты что, не объелся ими, пока снимался в "Сыне шейха"? – буркнул я и полез в карман за очередной мятной таблеткой от изжоги. Есть мне совсем не хотелось. Обычно я неприхотлив (и даже неразборчив) в еде, но на этой работе черт те что стало твориться даже с моим железным желудком.

– Конечно, объелся, – признался Льюис и поднялся на ноги, ухватившись за ветровое стекло нашего "форда-А"; встречный ветер растрепал ему волосы. – Но давай хоть выпьем за упокой души бедного Руди.

– Хочешь выпить – пей! – сказал я, протягивая Льюису фляжку. – Нам надо спешить в гости к Уильяму Рэндольфу Херсту [Херст Рэндольф Уильям (1863-1951) – американский медиа-магнат].

Льюис сел на место, хлебнул теплого джина и скривился.

– Ave atque vale – здравствуй и прощай, дружище! – сказал он, обращаясь к призраку Валентино. – А чего ты так психуешь? – спросил он тут же у меня.

– Ничего я не психую, – усмехнувшись, ответил я Льюису. – Чего мне психовать? Мы ведь просто-напросто едем к одному из самых влиятельных богачей на свете.

– Да уж, – пробормотал Льюис, отхлебнул еще джина и снова поморщился. – Слава Богу, недолго осталось нам пить эту мерзкую контрабанду. "Прощай сухой закон!" – скоро скажем мы… А что до сильных мира сего, так ты наверняка видал людей и покруче. Ты же служил у одного византийского императора!

– Не у одного, а у трех или четырех, – поправил я Льюиса. – Но уверяю тебя – в руках Уильяма Рэндольфа Херста сосредоточено гораздо больше власти, чем у любого из них. На его фоне они просто бургомистры. Сейчас вообще все по-другому. Ты же не думаешь, что этот самодовольный коротышка Наполеон смог бы создать в наше время свою империю? А прибрал бы Гитлер к рукам всю власть, если бы о нем не трубили все газеты? Теперь, сынок, правят те, в чьих руках средства массовой информации!

– Но ведь Херст – простой смертный, – сказал Льюис. – Мысли шире! Мы просто едем за город к одному богачу, где весело проведем выходные в приятном обществе. Мы будем гулять в парке, любоваться природой, купаться, кататься на лошадях, играть в теннис… Нас будут кормить и поить – надеюсь, – приличными напитками…

– Размечтался! – хмыкнул я. – Херст терпеть не может забулдыг.

– А Компания поручила нам всего лишь оставить у Херста вот это, – как ни в чем не бывало продолжал Льюис, похлопывая по чемоданчику, в котором лежал сценарий с автографом Валентино. – Своего рода запоздалый подарок ко дню рождения нашему радушному хозяину…

– Это от тебя больше ничего не требуется, – сказал я. – А мне предстоит непростой разговор с "нашим радушным хозяином".

– Это – да, – пожав плечами, согласился Льюис. – Но тебе же будет с ним проще, чем с фараоном, о котором ты мне на днях рассказывал. Здесь-то нас точно не посадят на кол…

Я неопределенно хмыкнул. Мне трудно было объяснить Льюису, почему я так нервничаю на этом задании. Возможно, я и сам этого не понимал. Видите ли, я часто лукавлю сам с собой. Эта привычка выработалась у меня тринадцать тысяч лет назад, и теперь мне от нее не избавиться, как от манеры жевать мятные таблетки, якобы помогающие от изжоги.

У нас, бессмертных, свои безобидные чудачества…

Мой "форд-А" ехал вдоль побережья. Вскоре мы миновали захолустный городишко Сан-Луис-Обиспо, где почетные гости Херста пересаживались из его персонального железнодорожного вагона в лимузины, присланные за ними из его "скромного загородного дома". Потомки назовут это поместье Замком Херста, а пока оно было известно просто как Ранчо, хотя лица, склонные к романтике, именовали его La Cuesta Encantada – Зачарованный Утес…

А вы там еще не бывали? Как жаль!… Ну что ж. Представьте, что в вашем распоряжении оказался величественный холм с прекрасным видом на горы и океан. Вы решили построить там дом, и у вас откуда-то появились средства, позволяющие воплотить в жизнь ваши самые безумные мечты, а по окончании строительства вам прислали целый поезд антиквариата для интерьеров…

Ну что? Прельщает такая перспектива? А что бы вы стали делать, обставив ваш сказочный дом? Окажись вы на месте Уильяма Рэндольфа Херста, вы наверняка наприглашали бы гостей, чтобы им похвастаться. И не простых гостей! Вам хватило бы денег, чтобы заманить к себе лучшие умы вашего времени: художников и мыслителей. К вам приехали бы и Альберт Эйнштейн и Ирвинг Тальберг [Тальберг Ирвинг (1899-1936) – известный американский кинопродюсер, сотрудничал со студией "МГМ".], Олдос Хаксли [Хаксли Олдос (1894-1963) – известный английский писатель.] и Бернард Шоу. А если бы у вас была любовница-киноактриса, она позвала бы к вам своих друзей: Кларка Гейбла [Гейбл Кларк (1901-1960) – популярный американский киноактер.] с Кэрол Ломбард [Ломбард Кэрол (1908-1942) – американская киноактриса, третья жена Кларка Гейбла.], Бетт Дэвис [Дэвис Бетт (1908-1989) – американская киноактриса.], Мэри Дресслер [Дресслер Мэри (1869-1934) – американо-канадская комедийная киноактриса.], Бастера Китона [Китон Бастер (1895-1966) – популярнейший американский комедийный киноактер.], Харпо Маркса [Маркс Харпо (1988-1964) – американский комик.] и Чарли Чаплина.

Иногда в ваш дом попадала бы и мелкая сошка вроде нас с Льюисом. Дело в том, что я оказал Марион Дэвис [Дэвис Марион (1897-1961) – американская киноактриса, возлюбленная Уильяма Рэндольфа Херста.] одну услугу и попросил ее раздобыть нам в знак признательности приглашение к Херсту. За нами не прислали персональный железнодорожный вагон. Нам пришлось проделать весь путь из Голливуда своим ходом, хотя, знай Херст, кто мы на самом деле такие, он наверняка не пожалел бы для нас каравана лимузинов. Однако Компания, на которую мы работаем, не афиширует личность своих сотрудников, да и мы сами ничем не напоминаем бессмертных гонцов всемогущей Компании XXIV века. У меня совсем заурядная внешность, смуглая кожа и, признаться, небольшой рост. Льюис, конечно, может похвастаться привлекательной наружностью, но и он не Геракл. Наша Компания всегда следит за тем, чтобы ее сотрудники внешне походили на смертных. Поэтому в Сан-Луис-Обиспо, Морро-Бей и Каюкосе никто и краем глаза не взглянул на двух бессмертных, промчавшихся по дороге на новехоньком "форде".