Скандинавия с черного хода. Записки разведчика: от серьезного до курьезного - Григорьев Борис Николаевич - Страница 50

В Швеции я скоро сделал для себя открытие, что недоверие шведов к русским уходит своими корнями в далекое прошлое, а антисоветизм или антикоммунизм — явление вторичное, тем более что благодаря многолетнему социал-демократическому правлению капиталистическая Швеция в идеологическом плане с годами стала в принципе нам ближе, чем любая другая страна Запада. Недоверие к восточному соседу проявляется в основном в антирусских настроениях. Думаю, что если бы наша внешняя политика и дипломатия строились на этой посылке, то при обоюдном желании обоих государств можно бы было расчистить старые завалы в советско(российско)-шведских отношениях и открыть в них новую страницу.

И виноваты в этих завалах обе стороны. Придерживаясь формально нейтралитета, Швеция на самом деле не была нейтральной страной и активно сотрудничала с гитлеровской Германией и нашими потенциальными противниками США и НАТО, давая Советскому Союзу повод для дополнительных подозрений. Жесткая политическая линия, к сожалению, неизменно присутствовала в практических контактах с обеих сторон.

Интересно, что в шведско-российском противостоянии субъективными виновниками являются… Дания и Норвегия.

На раннем этапе своего развития Швеция значительно уступала более сильным норвежским и датским соседям, которые активно «осваивали» для себя Запад, Север и Юг Европы. Шведским викингам для удовлетворения своего пассионарного развития оставался лишь Восток, и они туда, естественно, устремились: в Финляндию, Карелию, Прибалтику и Русь. На рубеже X— XI веков появляются варяги, а имена легендарных их конунгов Рюрика, Аскольда, Дира, Олега, Игоря, Свенельда, Сфенкла, Икмора и других стали неотъемлемой частью русской истории. Как бы там ни спорили историки «варяжского» и «патриотического» направления, но в то далекое время контакты с варягами были благотворны для обеих сторон. Произошел своеобразный шведско-русский симбиоз.

Но потом все пошло по линии обострения противоречий и силового противостояния. Военный историк С.А. Модестов за время X—XIX веков насчитал шестнадцать вооруженных столкновений со Швецией. При этом он вывел определенную «цикличность геополитического давления на русско-шведском направлении». Русский цикл геополитической активности условно занимает 500 лет и падает на XII—XVII века, в то время как шведский цикл занимает 300 лет и совпадает с XII—XV веками. Стойкая предрасположенность Русского государства к продвижению на северо-запад (вспомним «окно в Европу»!) натолкнулась на аналогичную установку Швеции на экспансию в Северной Европе по всем азимутам.

С XVI века Швеция начинает ощущать себя крупной, а потом и великой европейской державой. Апогей ее могущества пришелся на время правления короля Густава II Адольфа, который со своей армией беспрепятственно «гулял» по всей Европе и по своему усмотрению вершил там дела. Но потом, как мы знаем, в геополитическом противостоянии с Россией шведы выдохлись и постепенно пришли к разумному изоляционизму и скандинавскому регионализму, что, по мнению С.А. Модестова, было дальновидным геостратегическим решением, которое «могло бы представлять практический интерес для нынешней России».

Хотя общее соотношение оборонительных и наступательных войн (согласно тому же С.А. Модестову, 7:9) говорит о большей заинтересованности в развязывании войн России, но изначально инициатива вооруженных конфликтов исходила именно от Швеции. Преобладание войн, инициативно начатых русскими, вызвано, по мнению историка, неудачным завершением предыдущих. То есть действиями России руководил чистый реваншизм!

Не спорю, возможно, оно так и есть. Мне важно было показать только основные вехи и факторы судьбоносного для шведов и русских сплетения разных интересов на одном и том же геополитическом поле. Другими словами, наши войны со шведами были фатально предопределены, и изменить тут что-либо было невозможно.

И это слегка утешает.

Утрату своих позиций в качестве европейской супердержавы, каковой Швеция была при своем безумном и невероятно храбром короле Карле XII, шведы подспудно и болезненно переживают до сих пор. И они хорошо знают, что виноваты в этом русские, в первую очередь сумасбродный царь Петр. Нужно видеть, с каким блеском в глазах и восторгом осматривают шведы захваченные в Нарвской битве русские пушки, выставленные в качестве почетных экспонатов в музее «Грипсхольм» в Марифреде! Они до сих пор гордятся победами, одержанными шведскими солдатами двести пятьдесят с лишним лет тому назад. Еще бы: 180 русских пушек и 230 знамен попали тогда, 20 ноября 1700 года, в руки шведам, высадившимся на берег в снежную бурю в порту Пернау и с ходу, как снег, обрушившимся на позиции русских! А ежегодные парады членов Каролингского общества, дефилирующих по улицам Стокгольма в каролингских мундирах образца начала XVIII века. А величественный памятник Карлу XII в центре столицы: король стоит в полный рост и жестом руки показывает на восток — там, за морем, ваш главный противник, мина дамер ок херрар52, оттуда ждите опасность!

И действительно, если Петр I нанес по шведской империи сокрушительный удар и основательно поколебал ее величие, то последующие русские цари окончательно обкорнали Швецию, отобрав у нее и Финляндию. Впрочем, шведы сами виноваты в том, что в наполеоновских войнах стали явно не на ту сторону и, вместо присущего им практицизма, дали убаюкать себя сильным антирусским и реваншистским эмоциям.

Конечно, никаких реваншистских планов шведы давно уже не вынашивают, но возникший синдром утраты великодержавия теперь генетически переходит из поколения в поколение — так, по всей видимости, и мы, русские, долго еще будем ощущать развал Советского Союза.

Межгосударственная неприязнь прошлого, не успев как следует сгладиться и исчезнуть из памяти новых поколений, усугубилась новыми деяниями, инициатором которых, по вышеописанной теории С.А. Модестова, были шведы, а виновниками всегда оказывались мы, русские.

Серьезным источником раздражений на канале советско-шведских отношений явилась прогерманская в первые годы войны позиция Швеции, выразившаяся в грубом нарушении принципов нейтралитета страны. Общеизвестно, что немцы в течение всей войны непрерывно вывозили из Швеции высококачественную кирунскую железную руду и платили за нее шведам хорошую цену. Но, кажется, дело было не только в деньгах, а в прогерманских настроениях тогдашних правителей, которые при всей любви к Великобритании, Франции и США делали ставку на Германию, потому что, по их расчетам, она должна была победить. Шведская территория использовалась вермахтом для транспортирования раненых из соседней Норвегии и переброски туда свежих пополнений.

Шведы объясняли, что они не в силах противостоять нажиму Гитлера и за сохранение своего суверенитета были вынуждены платить ему определенную дань в виде утраты нейтралитета. Трудно сказать, был ли у шведов другой выбор, но у антигитлеровской коалиции поведение шведов, мягко говоря, вызывало протест. Впрочем, ни США, ни Англия, ни СССР не прибегали к крайним мерам наказания Швеции, опасаясь, что такие крутые меры могли окончательно подтолкнуть шведов в объятия Гитлера.

Позиция Т. в движении неприсоединения определяется тем, что Т. не является членом движения неприсоединения.

С другой стороны, займи шведы непреклонную и принципиальную позицию по отношению к фашистам, вряд ли у последних хватило бы ресурсов на то, чтобы распылять свои силы на противостояние со Швецией. Думается, это могло приходить тогда в голову и самим шведам, но тем не менее они предпочли сделать так, как сделали.

С наступлением «холодной войны» Швеция опять, несмотря на свой нейтралитет, по отношению к Советскому Союзу заняла фактически пронатовскую позицию, активно сотрудничая в политической, военной и экономической областях с ведущими странами Запада. Она вела своими силами агентурную и радиолокационную разведку против Советского Союза и предоставляла свою территорию в распоряжение спецслужб стран НАТО, ведущих активную разведывательную и подрывную деятельность против нашей страны.