Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Полное собрание стихотворений

Сологуб Федор Кузьмич "Тетерников"

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Полное собрание стихотворений - Сологуб Федор Кузьмич "Тетерников" - Страница 69

Изменить размер шрифта:

3 июня 1878

«Желанье страстное – сорвать...»

Желанье страстное – сорвать

На мне лежащую печать,

Печаль и страстное томленье,

Удел безрадостный – молчать,

Надежда – тяжкого мученья

Принять святую благодать,

Боязнь жестокого мученья,

Тоски холодная игра,

К чему-то смутное влеченье, —

Вот чем наполнен день с утра.

24 июня 1878

Яр-хмель

Земля покрыта мглой холодной,

Обвита снежной пеленой,

Бездушной, мертвенной, бесплодной.

В лесу не воет волк голодный,

И не бежит своей тропой.

И леса нет, одна пустыня,

Ветров безгласная рабыня.

По ней блуждает ветер злой,

И мрачно-тихих гор твердыня

Его не сдержит пред собой.

По всей поверхности унылой

Везде и всюду мрак унылый,

Повсюду холод гробовой,

И спят глубоко в недрах силы,

И странный царствует покой.

Но Солнцебог прогнал туманы,

Оковы холода разбил,

И вихри, бури, ураганы

Лучами солнца он сразил,

И зиму взором победил.

Яр-Хмель дохнул, – весна настала,

Природа вышла из оков,

Вода разбила свой покров,

И хлынула и побежала,

И залила снега лугов.

Земля покрылася цветами,

И воздух жизнью задышал,

И над зелеными лугами,

И над долами, над горами

Природы голос прозвучал.

Лес вырос днем, и золотые

Лучи в нем весело прошли.

За днями ночи хмелевые,

Тихи, загадочно-немые

И нежно-страстные текли.

Земля пылает страстью тихой,

Любовью чистой и святой,

И страстный царствует покой,

Забавой не нарушен дикой,

Храним живою тишиной.

В кустах горячее дыханье.

Поет так сладко соловей.

Здесь нет тоски и ожиданья,

Веще и шепот, и лобзанья,

И блеск неведомых очей.

Они так скоро пролетели,

Часы тех сладостных ночей,

В лесу уж листья пожелтели,

И птицы вольные не пели,

И становилось холодней.

Яр-Хмель уж землю покидает,

И опечалилась она,

И слезы светлые роняет,

И Бога тихо упрекает,

Пред ним недвижна и бледна.

Не плачь, сказал ей бог могучий, —

Возьми подарок от меня,

Из всех даров природы лучший,

И помни бога, дар храня.

К тебе, подруге темноокой,

Вернусь; лаская и любя,

Весною посещу тебя. —

И он припал к груди высокой,

Ее руками он обвил,

И улетел он в путь далекий;

Но пробежал огонь глубоко,

И грудь земную наводнил.

И с той поры огонь сокрытый

Всех обитателей живит,

И, мощным гением открытый,

Природу он животворит,

Глаза поэта отверзает,

И силу в грудь его вливает.

27 июня 1878

«На лестнице не видно никого...»

На лестнице не видно никого,

Бутылку с водкой в рот я опрокинул.

Нельзя сломать сургуч, да ничего,

Лизнул я пробку, но ее не вынул.

Попала только капля на язык,

Но эта капля сладкой мне казалась.

Я водки не пил, к ней я не привык,

Но так была приятна эта шалость.

А Дмитриев из рюмки водку пил,

Он офицер, и очень любит водку.

Вчера, как и всегда, он скромен был,

А всё ж луженую имеет глотку.

2 июля 1879

«Обширен русский Пантеон...»

Обширен русский Пантеон,

Богов чужих вмещает он,

А наш святой, великий Бог

Давно покинул свой чертог.

28 сентября 1879

«Застенчив я, и потому смешон...»

Застенчив я, и потому смешон.

Моей неловкости мне часто стыдно.

Когда ж в задор бываю вовлечен,

То говорю и дерзко, и обидно.

Я б никому понравиться не мог,

Кто знает, что застенчивость – причина?

Молчу, молчу, но слов прорвется ток,

И будто бы раскрылася причина.

Когда бы я спокойным быть умел,

Я говорил бы кротко и учтиво,

И правду в комплименты б завертел,

И улыбался б вежливо и льстиво.

Но не могу, волнует все меня,

И долго я в себе таю обиду.

Иной подумает: «Вот размазня!»

Когда, сконфуженный, я тихо выйду.

Всем кажется, – я, как тростник, дрожу,

И никуда я в жизни не гожуся,

Но я порой внезапно надержу,

Или с мальчишками вдруг подеруся.

Тогда бранят меня, стыдят, секут,

Как будто бы со мной нельзя иначе,

Как будто бы березовый лишь прут

Мне нужен так, как кнут упрямой кляче.

9 ноября 1879

Муза

Муза – не дева, не резвый ребенок,

Муза – не женщина, стройно-развитая,

Муза – не ангел, не гений небесный,

Муза – не тайна, от века сокрытая.

Честь и невинность давно потерявши,

Всё же ты манишь, богиня прелестного,

Но я бегу тебя в страхе и ужасе,

И удаляюсь от ложа бесчестного.

Эти позорны объятия музы,

Гениям праздности вечно открытые,

И порождает конфектные куклы

Лоно твое, широко плодовитое.

Но, гражданин и служитель народа,

Я убегаю от храма напрасного,

И поклоняюсь труду вековому,

Музе невинной труда и прекрасного.