Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Полное собрание стихотворений

Сологуб Федор Кузьмич "Тетерников"

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Полное собрание стихотворений - Сологуб Федор Кузьмич "Тетерников" - Страница 100

100

Изменить размер шрифта:

17(30) августа 1923

«Проходи, босой и кроткий...»

Проходи, босой и кроткий,

По кремнистым тем путям,

Где рассыпалися четки

Рос, неведомых толпам.

Общей молви не внимая,

Жди того, что скажет Бог

В день немеркнущего Мая

На конце твоих дорог.

Вместе с жизнью здесь ты сбросишь

Зла и славы ветхий хлам.

Что ж с собою ты уносишь

В первозданный Божий храм?

Для безжалостных чудовищ

Все отдай, и плоть, и кровь.

Изо всех твоих сокровищ

Сохрани Одну Любовь.

Чтобы там Ее ты встретил,

Все забудь, и все прости,

Безмятежно тих и светел

На безрадостном пути.

17(30) августа 1923

«Наливаясь медвяною кровью...»

Наливаясь медвяною кровью,

Полумесяц глядит мне в окно,

И скользит над безмерною новью,

Где молчанье с тоской сплетено,

Заплетает печальную радость,

Обещает иные края,

И медвяная сеется сладость

В этот мир, где томлюсь еще я.

И вечерние росы медвяны,

И вечерняя радость горька,

И мерцают далекие страны,

И свернулась змеею тоска.

27 мая (9 июня) 1924

«Сердце мне ты вновь, луна, тревожишь...»

Сердце мне ты вновь, луна, тревожишь;

Знаю, чары деять ты вольна,

Но моей печали не умножишь

Даже ты, печальная луна.

Ночь, свой белый гнет и ты наложишь,

И с тобою спорить мне невмочь,

Но тоски моей ты не умножишь,

Даже ты, тоскуюшая ночь.

4(17) июня 1924

«Склонив к твоим ногам усталые глаза...»

Склонив к твоим ногам усталые глаза,

Ликуюшим избитые потоком,

О всем, что было здесь, я верно рассказал,

О всем пленительном, о всем жестоком.

Стояла ты, светла, на светлых облаках,

Внимала ты моей бесстрастной речи,

И поднялась твоя надмирная рука,

Храня покой обетованной встречи.

И сохраненные два золотых кольца,

С моей руки, с твоей десницы дивной,

Гармонией небес звучали там в сердцах,

Гармонией таинственно-призывной.

И если с хохотом здесь шла передо мной

Толпа босых, веселых комсомольцев,

Твой непостижный взор, твой голос неземной

Их обратил в смиренных богомольцев.

И верил я тогда, – настанет день и час,

Мгновенное заблещет в свете вечном,

Ни судороги злой, ни безобразных спазм,

Один восторг в пыланьи бесконечном.

4(17) июня 1924

«Чёт и нечет...»

Чёт и нечет,

Мутный взор.

Обеспечит

Этот вор!

Рвет и мечет

За укор.

Изувечит, —

Вот позор!

Пусть хозяйка

Мужа ждет.

Ожидай-ка!

Всё пропьет.

– Негодяйка! —

Заорет.

Плюх немало

Надает,

И, усталый,

Вдруг заснет.

Что томило,

Как стряхну?

Вот как было

В старину, —

Очень мило,

Ай-да ну!

Рать ходила

На войну,

Дома ж била

То жену,

Tо прислугу,

То детей, —

С перепугу

Всё смирней.

16 (29) июня 1924

«Еще гудят колокола...»

Еще гудят колокола,

Надеждой светлой в сердце вея,

Но смолкнет медная хвала

По слову наглого еврея.

Жидам противен этот звон, —

Он больно им колотит уши,

И навевает страхи он

В трусливые и злые души.

Иная кровь, иной закон.

Кто примирит меня, арийца,

С пришельцем из других сторон?

Кто смоет имя: кровопийца?

Но будет день, – колокола,

Сливаясь в радостном трезвоне,

Нам возвестят: Русь ожила.

Опять в блистающей короне.

30 июня (13 июля) 1924

«Дали стали очень жестки...»

Дали стали очень жестки,

Ноги туги, мало сил.

В лавку здесь на перекрестке

Заходить я полюбил.

Проторил туда дорожку,

И узнал уж скоро я,

Что торгует понемножку

Там актерская семья.

Спички, хлеб, пшено, селедки,

Папиросы, соль, лук, рис...

Лица ласковы и кротки

У актера и актрис.

Нынче жарко, даже знойно.

За прилавком лишь одна

Продавшица так спокойна,

Так румяна и стройна!

Покупая папиросы,

Под доскою откидной

Вижу я, что ноги босы

У хозяйки молодой.

Низошло очарованье,

Обратило дом в чертог

Это светлое мельканье

Из-под юбки легких ног.

В сердце входит умиленье,

Как молитва в тихий храм,

И табачное куренье

Облечется в фимиам.