Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Стихотворения и поэмы. Том 1

Белый Андрей

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Стихотворения и поэмы. Том 1 - Белый Андрей - Страница 78

Изменить размер шрифта:

<1910>

Людские предрассудки

Зрю пафосские розы… Мне говорят: «Это – жабы».

От сладковеющих роз прочь с омерзеньем бегу.

Зрю – безобразная жаба сидит под луной на дороге.

«Роза», – мне говорят: жабу прижал я к груди.

<1915>

Посвящение

Я попросил у вас хлеба – расплавленный камень мне дали,

И, пропаленная, вмиг, смрадно дымится ладонь…

Вот и костер растрещался, и пламень танцует под небо.

Мне говорят: «Пурпур». В него облеклись на костре.

Пляшущий пурпур прилип, сдирая и кожу, и мясо:

Вмиг до ушей разорвался черный, осклабленный рот.

Тут воскликнули вы: «Он просветленно смеется…»

И густолиственный лавр страшный череп покрыл.

1915

«Пришла… И в нечаемый час...»

Пришла… И в нечаемый час

Мне будишь, взметая напасти,

Огнями блистательных глаз

Алмазные, ясные страсти.

Глаза золотые твои

Во мне огневеют, как свечи…

Люблю: – изныванья мои,

Твои поцелуйные плечи.

1916

«Цветок струит росу...»

Цветок струит росу.

Живой хрусталь в пруду.

Так жизнь, мою росу,

В живой хрусталь снесу…

С улыбкой в смерть пройду.

Июль 1916

Дорнах

Своему двойнику

(Леониду Ледяному)

Вы – завсегдатай съездов, секций,

Авторитет дубовых лбов,

Афишами публичных лекций

Кричите с уличных столбов.

Не публицист и не философ,

А просто Harlequin Jaloux,

Вы – погрузили ряд вопросов

В казуистическую мглу, —

Вы томы утонченных мистик,

Нашедши подходящий тон,

Сжимаете в газетный листик,

В пятисотстрочный фельетон.

Корней Чуковский вас попрытче,

Ю. Айхенвальд пред вами тих;

Вы и не Нитче и не Фритче,

А нечто среднее из них.

Года вытягивая в строки

Крикливых мыслей канитель,

Вы – пестроногий, пестробокий

Бубенчатый Полишинель.

1917

Москва

Первое мая

Первое мая!

Праздник ожидания…

Расцветись, стихия,

В пламень и сапфир!

Занимайтесь, здания,

Пламенем восстания!

Занимайтесь заревом:

Москва,

Россия,

Мир!

Испугав огромное

Становище

Каркающих галок и ворон,

Рухни в лес знамен,

Рухни ты,

Чугунное чудовище —

Александра Третьего раздутая, литая

Голова!

Первое мая!

Красным заревом

Пылает Москва!

Вольные, восторженные груди,

Крикните в пороховое марево,

В возгласы и оргии орудий,

Где безумствуют измученные люди:

«На земле – мир!

В человеках – благоволение!

Впереди – Христово Воскресение…»

И да будет первое мая,

Как зарево,

От которого загорится:

Москва,

Россия,

Мир!

В лесе

Знамен,

Как в венце из роз,

Храбро встав

На гребне времен,

В голубую твердь

Скажем:

– «Успокойтесь, безвинные жертвы:

Христос

Воскресе.

(Христос Воскресе из мертвых,

Смертию смерть поправ

И сущих во гробех живот даровав)».

Первое мая!

Праздник ожидания…

Расцветись, стихия, в пламень и сапфир,

Занимайтесь, здания, заревом восстания.

Занимайтесь заревом:

Москва,

Россия,

Мир!

<1918>

«Июльский день: сверкает строго...»

Июльский день: сверкает строго

Неовлажненная земля.

Неперерывная дорога.

Heпepepывные поля.

А пыльный, полудневный пламень

Немою глыбой голубой

Упал на грудь, как мутный камень,

Непререкаемой судьбой.

Недаром исструились долы,

И облака сложились в высь.

И каплей теплой и тяжелой,

Заговорив, оборвались.

С неизъяснимостью бездонной

Молочный, ломкий, молодой,

Дробим волною темнолонной,

Играет месяц над водой.

Недостигаемого бега

Недостигаемой волны

Неописуемая нега

Неизъяснимой глубины.

1920

Асе

Ни «да», ни «нет»!..

Глухой ответ —

Над ливнем лет

В потухший свет.

Я погружен

В бессонный стон:

В безвольный сон

Глухих времен.

Ты, как вода,

Струишь туда —

В мои года —

Ни «нет», ни «да».