Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Стихотворения и поэмы. Том 1

Белый Андрей

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Стихотворения и поэмы. Том 1 - Белый Андрей - Страница 69

Изменить размер шрифта:

Май 1922

Цоссен

Бессонница

Мы – безотчетные: безличною

Судьбой

Плодим

Великие вопросы;

И – безотличные – привычною

Гурьбой

Прозрачно

Носимся, как дым

От папиросы.

Невзрачно

Сложимся под пологом окна,

Над Майей месячной, над брошенною брызнью, —

Всего на миг один —

– (А ночь длинна —

Длинна!) —

Всего на миг один:

Сияющею жизнью.

Тень, тихий чернодум, выходит

Из угла,

Забродит

Мороком ответов;

Заводит —

Шорохи…

Мутительная мгла

Являет ворохи

Разбросанных предметов.

Из ниши смотрит шкаф: и там немой арап.

Тишайше строится насмешливою рожей…

Но время бросило свой безразличный крап.

Во всех различиях – все то же, то же, то же.

И вот – стоят они, и вот – глядят они,

Как дозирающие очи,

Мои,

Сомнением

Испорченные

Дни,

Мои

Томлением

Искорченные

Ночи…

Москва

Больница

1921

Больница

Мне видишься опять —

Язвительная, – ты…

Но – не язвительна, а холодна: забыла

Из немутительной, духовной глубины

Спокойно смотришься во все, что прежде было.

Я в мороках

Томясь,

Из мороков любя,

Я – издышавшийся мне подаренным светом,

Я, удушаемый, в далекую тебя, —

Впиваюсь пристально. Ты смотришь с неприветом.

О, этот долгий

Сон:

За окнами закат.

Палата номер шесть, предметов серый ворох,

Больных бессонный стон, больничный мой халат;

И ноющая боль, и мыши юркий шорох.

Метание —

По дням,

По месяцам, годам…

Издроги холода…

Болезни, смерти, голод…

И – бьющий ужасом в тяжелой злости там

Визжащий в воздухе, дробящий кости молот…

Перемелькала

Жизнь,

Пустой, прохожий рой —

Исчезновением в небытие родное.

Исчезновение, глаза мои закрой

Рукой суровою, рукою ледяною.

1921

Москва

Больница

Ты – тень теней

Ты – тень теней…

Тебя не назову.

Твое лицо —

Холодное и злое…

Плыву туда – за дымку дней – зову,

За дымкой дней, – нет, не Тебя: былое, —

Которое я рву

(в который раз),

Которое, – в который

Раз восходит, —

Которое, – в который раз алмаз —

Алмаз звезды, звезды любви, низводит.

Так в листья лип,

Провиснувшие, – Свет

Дрожит, дробясь,

Как брызнувший стеклярус;

Так, – в звуколивные проливы лет

Бежит серебряным воспоминаньем: парус…

Так в молодой,

Весенний ветерок

Надуется белеющий

Барашек;

Так над водой пустилась в ветерок

Летенница растерянных букашек…

Душа, Ты – свет.

Другие – (нет и нет!) —

В стихиях лет:

Поминовенья света…

Другие – нет… Потерянный поэт,

Найди Ее, потерянную где-то.

За призраками лет —

Непризрачна межа;

На ней – душа,

Потерянная где-то…

Тебя, себя я обниму, дрожа,

В дрожаниях растерянного света.

1922

Берлин

Маленький балаган на маленькой планете «Земля»

Выкрикивается в берлинскую форточку без перерыва

Бум-бум:

Началось!

Сердце – исплакалось: плакать —

Нет

Мочи!..

Сердце мое, —

Замолчи и замри —

В золотоокие, долгие ночи,

В золото-карие

Гари

Зари…

Из фиолетовых —

Там —

Расстояний —

Молний малиновых нам

Миготня…

Смотрят браслетами

Ясных

Сияний

Бор —

Красностволый – на умерки

Дня.

В этом

С судьбою —

– С тобою —

Не спорящем

Взоре, —

Светами

Полнится

Тихая даль.

Летами

Молнится

Тихое горе, —

Тысячелетием плачет: печаль.

Впейся в меня

Бриллиантами

Взгляда…

Под амиантовым

Небом

Сгори.

Пей

Просияние сладкого яда, —

Золотокарие

Гари

Зари.