Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Полное собрание стихотворений

Бальмонт Константин Дмитриевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Полное собрание стихотворений - Бальмонт Константин Дмитриевич - Страница 224

224

Изменить размер шрифта:

Тихий Дон

«И времени больше не будет...»

Откровение

На тихом на Доне,

В сияньи и в звоне,

Цветет зеленеющий сад.

Летают там птицы,

Сияют зарницы,

Стоят там светлицы,

Горят.

В светлице столовой

Там стол есть дубовый,

Двенадцать любимых за ним.

Они не страдают,

Они обладают,

В них сумраки тают,

Как дым.

В светлице столовой,

В той горнице новой

И вечной как Солнце и свет,

Двенадцать красивых,

Бессмертно-счастливых,

Все в мире – в разрывах,

Здесь – нет.

В немом поцелуе

Застывшие струи

Молчаньем окованных вод.

И звон колокольный,

Над бездною дольной,

В уют тот безбольный —

Зовет.

Голос

Был голос из-за облака: – Пребудьте в бытии.

Послушайте, вы, голуби, вы, верные мои.

Затеем мы огнистую снежистую игру,

Я плоть себе пречистую покровом изберу.

Я в эту ткань богатую по-царски облекусь,

Не тенью к вам крылатою, а весь как есть явлюсь.

И будет дух – в кружении, как голубь круговой,

В сверканьи и в горении в свирельности живой.

В великой осиянности кружащихся планид,

В блаженной несказанности, в которой буря спит.

И вот – и вот – идет она, идет она, растет,

В душе горячим молниям забыт-утрачен счет.

Мы в бешеной любовности, мы в белых облаках,

В великой безгреховности, в свежащих нас громах.

Бог живой

(Голуби)

Ты оставь чужих людей,

Ты меж братьев порадей,

Богом-Духом завладей.

Люди ходят так и сяк,

Входят в свет и входят в мрак,

А не знают вещий знак.

Мы же – посолонь всегда,

Наша – светлая страда,

И несбивчива – Звезда.

Бог есть мертвый, Бог живой,

Бог живой да будет твой,

Поспешай, Господь с тобой.

Бог живой

(Горлицы)

Бог живой, везде живой,

В Небошири голубой,

В Солнце, в Месяце, в звезде,

В протекающей воде.

В громоздящихся китах,

В еле видимых цветах,

В паутинке на ветру,

В сне последнем поутру.

Aз есмь Бог

Аз есмь Бог, в веках предсказанный,

Из глубин своих развязанный,

Из глубин своих свобод

Вставший здесь, как миг и год.

Аз есмь Бог и откровение,

Темным душам во спасение.

Светлым душам в поцелуй,

Да поют, любя: «Ликуй!»

Аз есмь Бог вочеловеченный,

Звездоликостью отмеченный,

Всех других богов не счесть,

Но иного Бога несть.

Нет другого учения

Нет другого учения. Не ищите его.

А на чем вы поставлены, стойте.

То, что вам заповедано, не утратьте того,

И закинувши невод свой, пойте.

Не женись, неженимые. Разженитесь с женой,

Вы, женимые, – будьте с сестрою.

И глазами в глаза взглянув, глубина с глубиной,

Будьте телом – и телом – с душою.

Раз вы хмеля касаетесь, да лучист будет хмель,

Раз в словах, не склонись к суесловью.

Семикратно есть проклят тот, кто разрушил свирель,

Семибездно он проклят Любовью.

Не украдьте. Единую кто копейку возьмет,

Ту копейку положат на темя.

Будет жечь, будет жечь она, до прощенья прожжет,

Но, чтоб плавиться, нужно ей время.

Друг ко другу ходите вы, и водите хлеб-соль,

И любитесь любовью желанной.

И храните всю заповедь, и храните, доколь

Не приду к вам, Огнем осиянный.

Грех один

Есть грех один и грех мучительный,

Хотя и много есть грехов.

Один чрезмерно унизительный,

И продолжающийся, длительный,

В себе таящий сонм гробов.

То грех души с душою скованной,

То принуждение для губ,

Когда привычно-уготованный

Есть поцелуй не очарованный,

И тело с телом – труп и труп.

На этот грех, с безмерной ратию,

Иду, и вешний ветр струю.

Я предаю его проклятию,

Я предаю его треклятию,

Четвероклятью предаю.