Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Полное собрание стихотворений

Бальмонт Константин Дмитриевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Полное собрание стихотворений - Бальмонт Константин Дмитриевич - Страница 143

143

Изменить размер шрифта:

Война

История людей —

История войны,

Разнузданность страстей

В театре Сатаны.

Страна теснит страну,

И взгляд встречает взгляд.

За краткую весну

Несчетный ряд расплат.

У бешенства мечты

И бешеный язык,

Личина доброты

Спадает в быстрый миг.

Что правдою зовут,

Мучительная ложь.

Смеются ль, – тут как тут

За пазухою нож.

И снова льется кровь

Из темной глубины.

И вот мы вновь, мы вновь —

Актеры Сатаны.

Боже мой, о, Боже мой, за что мои страданья?

Нежен я, и кроток я, а страшный мир жесток.

Явственно я чувствую весь ужас трепетанья

Тысяч рук оторванных, разбитых рук и ног.

Рвущиеся в воздухе безумные гранаты,

Бывший человеческим и ставший зверским взгляд,

Звуков сумасшествия тяжелые раскаты,

Гимн свинца и пороха, напевы пуль звенят.

Сонмы пчел убийственных, что жалят в самом деле,

И готовят Дьяволу не желтый, красный мед,

Соты динамитные, летучие шрапнели,

Помыслы лиддитные, свирепый пулемет.

А далеко, в городе, где вор готовит сметы,

Люди крепковыйные смеются, пьют, едят.

Слышится: «Что нового?» Слегка шуршат газеты.

«Вы сегодня в Опере?» – «В партере, пятый ряд».

Широко замыслены безмерные мученья,

Водопад обрушился, и Хаос властелин,

Все мое потоплено, кипит, гудит теченье, —

Я, цветы сбирающий, что ж сделаю один!

«Кто визжит, скулит, и плачет?»

Просвистел тесак.

«Ты как мяч, и ум твой скачет,

Ты щенок, дурак!»

«Кто мешает битве честной?»

Крикнуло ружье.

«Мертвый книжник, трус известный,

Баба, – прочь ее!»

«Кто поет про руки, ноги?»

Грянул барабан.

«Раб проклятый, прочь с дороги,

Ты должно быть пьян!»

Гневной дробью разразился

Грозный барабан.

«Если штык о штык забился,

Штык затем и дан!»

Пушки глухо зарычали,

Вспыхнул красный свет,

Жерла жерлам отвечали,

Ясен был ответ.

Точно чей-то зов с амвона

Прозвучал в мечте.

И несчетные знамена

Бились в высоте.

Сильный, бодрый, гордый, смелый,

Был и я солдат,

Шел в безвестные пределы,

Напрягая взгляд.

Шло нас много, пели звоны.

С Неба лили свет

Миллионы, миллионы

Царственных планет.

Война, не вражда

Мне странно подумать, что трезвые люди

Способны затеять войну.

Я весь – в созерцательном радостном чуде,

У ласковой мысли в плену.

Мне странно подумать, что люди враждуют,

Я каждому рад уступить.

Мечты мне смеются, любовно колдуют,

И ткут золотистую нить.

Настолько исполнен я их ароматом,

Настолько чужда мне вражда,

Что, если б в сражении был я солдатом,

Спокойно б стрелял я тогда.

Стрелял бы я метко, из честности бранной,

Но верил бы в жизнь глубоко.

Без гнева, без страха, без злобы обманной,

Убил бы и умер легко.

И знал бы, убивши, легко умирая,

Что все же мы браться сейчас,

Что это ошибка, ошибка чужая

На миг затуманила нас.

Да, я наверно жил не годы, а столетья,

Затем что в смене лет встречая – и врагов,

На них, как на друзей, не в силах не глядеть я,

На вражеских руках я не хочу оков.

Нет, нет, мне кажется порою, что с друзьями

Мне легче жестким быть, безжалостным подчас: —

Я знаю, что для нас за тягостными днями

Настанет добрый день, с улыбкой нежных глаз.

За миг небрежности мой друг врагом не станет,

Сам зная слабости, меня простит легко.

А темного врага вражда, как тьма, обманет,

И упадет он вниз, в овраги, глубоко.

Он не узнает сам, как слаб он в гневе

сильном,

О, величаются упавшие, всегда: —

Бродячие огни над сумраком могильным

Считает звездами проклятая Вражда.

Я знаю, Ненависть имеет взор блестящий,

И искры сыплются в свидании клинков.

Но мысль в сто крат светлей в минутности

летящей,

Я помню много битв, и множество веков.

Великий Архимед, с своими чертежами,

Прекрасней, чем солдат, зарезавший его.

Но жалче тот солдат, с безумными глазами,

И с беспощадной тьмой влеченья своего.

Мне жаль, что атом я, что я не мир – два мира! —

Безумцам отдал бы я все свои тела, —

Чтоб, утомясь игрой убийственного пира,

Слепая их душа свой тайный свет зажгла.

И, изумленные минутой заблужденья,

Они бы вдруг в себе открыли новый лик, —

И, души с душами, сплелись бы мы как звенья,

И стали б звездами, блистая каждый миг!