Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Полное собрание стихотворений

Бальмонт Константин Дмитриевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Полное собрание стихотворений - Бальмонт Константин Дмитриевич - Страница 139

139

Изменить размер шрифта:

Горенье

Изначально горенье Желанья,

А из пламени – волны повторные,

И рождаются в Небе сиянья,

И горят их сплетенья узорные.

Неоглядны просторы морские,

Незнакомы с уютом и с жалостью,

Каждый миг эти воды – другие,

Полны тьмою, лазурностью, алостью.

Им лишь этим и можно упиться,

Красотою оттенков различия,

Загораться, носиться, кружиться,

И взметаться, и жаждать величия.

Если ж волны предельны, усталы,

В безднах Мира, стеной онемелою,

Возникают высокие скалы,

Чтоб разбиться им пеною белою.

Мудрецы говорят

Мудрецы говорят: описать нам Его невозможно,

Трижды темная Тайна, хоть Он – ослепительный

Свет.

Лишь скажи утвержденье, – оно уж наверное ложно,

Все реченья о Нем начинаются с возгласа: «Нет».

Нет в Нем скорби, ни жизни, ни смерти,

ни снов, ни движенья,

Но, скорбя со скорбящим, с живущим живет Он

как брат.

И повсюду, во всем, ты увидишь Его отраженья,

Он в зрачках у тебя, Он твой первый, последний

твой взгляд.

Не терзайся, душа, если речь рассказать неспособна

То, что, будучи Словом, бежит от несчетности слов.

Капля каждая – видишь – играет и искрится дробно,

И не капле явить Океан, без теснин берегов.

Мудрецы – говорят. Но не медли, душа, с мудрецами,

Если хочешь побыть с тем, Кто в каждой

песчинке пустынь.

Видишь – горы горят снеговыми своими венцами?

Их молчанье – с душой, их молчанье есть

область святынь.

Лишь вступи в этот мир, или пенью внимай

Океана, —

Ты вздохнешь и поймешь, что беседует Кто-то

с тобой,

И закроется в сердце глубокая алая рана,

И утонет душа в Белизне, в глубине голубой.

Как знать!

Далеко идут – идут пути.

Ждут ли нас, в конце их, за горами?

Есть ли Бог? Он сжалится ль над нами?

Есть ли Бог, и как Его найти?

Затаив невыраженный вздох,

Я прошел несчетные дороги.

Мозг болит, болят глаза и ноги.

Я не знаю, братья, есть ли Бог.

Все устали в тягостном пути.

Вот, теперь последняя дорога.

Если даже здесь не встретим Бога,

Больше негде Бога нам найти.

Страшный путь. Уступы. Скудный мох.

Западнями – всюду щели, срывы.

Будем ли в конце концов счастливы?

Как узнать! Как знать, какой Он, – Бог!

Не обвиняй

Не обвиняй, не обвиняй. Быть может он неправ.

Но он в тюрьме твоей забыл пучок душистых

трав.

И он в тюрьме твоей забыл замуровать окно.

И Мир Ночной, и Мир Дневной идут к тебе на дно.

Ты потонул. Ты здесь уснул. И встать не можешь

ты.

Но вот в тюрьме глядят, растут, и царствуют

цветы.

На месте том, где ты лежишь, как труп ты

должен быть.

Но сердце знает, что нельзя созвездья не любить.

Не обвиняй, не обвиняй – хотя бы потому,

Что обвиненьем все равно не повредишь ему,

А только сделаешь свой взор тяжелым и больным.

И, если вправду он неправ, сравняешься ты с ним.

А если то не случай был, что он забыл цветы?

А если то не случай был, что Небо видишь ты?

Как взглянешь ты, когда он вдруг в тюрьме

откроет дверь,

Отворит дверь, что заперта, закована теперь?

Я знаю, больно ждать того, что только может быть.

Но счастлив тот, кто даже боль сумеет полюбить.

Я знаю все. Мне жаль тебя. Но чу! Цветы цветут.

Мой брат, я – дух того, кто был – в твоей

тюрьме – вот тут.

Отзвуки благовеста

В недвижности, в безгласной летаргии

Прибрежных скал, молчащих над водой, —

Молчащих век, века, еще, другие,

Молчащих в безглагольной летаргии, —

Есть смысл – какой? – не уловить мечтой,

Но только вечный, благостный, святой,

Сильней, чем все напевности морские.

Безвременье

Запад и Север объяты

Пламенем вечера сонного.

Краски печально – богаты

Дня безвозвратно – сожженного.

Ветер шумит, не смолкая,

Между листов опадающих.

С криком проносится стая

Птиц, далеко улетающих.

Счастлив, кто мудро наполнил

Хлебом амбары укромные.

Горе, кто труд не исполнил,

Горе вам, мыслями темные!