Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Полное собрание стихотворений

Бальмонт Константин Дмитриевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Полное собрание стихотворений - Бальмонт Константин Дмитриевич - Страница 137

137

Изменить размер шрифта:

Ночной цветок

Вновь и вновь струятся строки

Звучно-сладостных стихов,

Снова зыблются намеки,

Вновь ищу во тьме грехов.

Темной ночью, глухо спящей,

Еле слышно в сад иду,

И под чащей шелестящей

С красотою речь веду.

«Красота моя, ты любишь?

Если любишь, будь моей».

«Милый, ты меня погубишь,

Милый, милый, пожалей».

Миг борьбы взаимно-нежной,

Спешный, слышный стук сердец,

Свет незримый, свет безбрежный, —

О, блаженство! Наконец!

Мглой ночною, черноокой,

Много скрыто жгучих снов.

«Милый, милый, ты – жестокий!»

В оправданье нужно ль слов?

Тот, кто любит, разве губит,

Раз желанное берет?

Он лишь нежит, он голубит,

В сердце мед он сладко льет.

И не ночью ли глубокой,

О, блаженство красоты,

Под лазурью звездоокой

Дышат нежные цветы?

Не во тьме ли, опьяненный,

Мглу поит ночной цветок,

Не жалея, что влюбленный,

Наконец, раскрыться мог?

Лунный свет

Легкий лист, на липе млея,

Лунный луч в себя вобрал.

Спит зеленая аллея,

Лишь вверху поет хорал.

Это – лунное томленье,

С нежным вешним ветерком,

Легкость ласк влагает в пенье

Лип, загрезивших кругом.

И в истоме замиранья

Их вершины в сладком сне

Слышат лунное сиянье,

Слышат ветер в вышине.

Свет Луны и ветер вешний,

Бледный ландыш спит в тени,

Грезя, видит сон нездешний,

Дню хранит свои огни.

Полон зыблемого звона,

Легкой грезы и весны,

С голубого небосклона

Принимает луч Луны

Лик Луны, любовь лелея,

Мир чарует с высоты.

Спит зеленая аллея,

Спят деревья и цветы.

«Ben escrivia motz et sons»

О забытом трубадуре, что ушел в иной предел,

Было сказано, что стройно он слагал слова и пел

И не только пел он песни, но умел их записать,

В знаки, в строки, и в намеки жемчуг чувства

нанизать.

Эти песни трубадура! Эти взоры chatelaine!

Эти звоны, перезвоны двух сердец, попавших

в плен.

Я их вижу, знаю, слышу, боль и счастье их делю,

Наши струны вечно-юны, раз поют они. «Люблю».

Мертвый замок, долгий вечер, мост подъятый,

рвы с водой,

Свет любви, и звон мгновенья вьются, льются чередой.

Нет чужих, и нет чужого, нет владык, и нет

рабов,

Только льется серебристый ручеек напевных слов.

О, ручей, звончей, звончее. Сердце просит, мысль

зовет.

Сердце хочет, мысль подвластна, власть любви —

как сладкий мед.

Эта власть раба равняет с самой лучшей из цариц.

Взор темнеет, сказка светит из-под дрогнувших

ресниц.

Эти песни трубадура! Эти взоры chatelaine!

Сколько пышных стран раскрылось в двух сердцах

средь темных стен.

Раб – с царицей, иль рабыня наклонилась к королю?

О, любите, струны юны, раз поют они «Люблю»!

Черная оправа

Свадьба настала для Света и Тьмы

Hицше

Пляска атомов

Яйцевидные атомы мчатся. Пути их – орбиты

спиральные.

В нашем видимом явственном мире незримая

мчится Вселенная,

И спирали уходят в спирали, в незримости —

солнца овальные,

Непостижные в малости земли, планетность пылинок

бессменная.

Сочетанья, сплетенья, круженье потока

сокрыто-мальстрёмного,

Да и нет этих атомов зыбких, в слияньи

с эфирным течением,

Пляски дикого смерча, циклона,

безмерно-бездонно-огромного,

Изначальное празднество чисел, закрученных

сложным стремлением.

В чем их цель, в чем их смысл, этих

плясок, зачем коловратность бессменная,

Не дознались Индийцы, Китайцы, не ведала мудрая

Греция,

И о смысле их шабаша знает надменная мысль

современная

Так же мало, как старые песни, наивные песни

Лукреция.

Но несчетности атомов мчатся. Вселенная дышит

Вселенными,

Несосчитанность явностей наших с бездонной

Незримостью скована,

И желанно ли нам, нежеланно ль быть вакхами,

будучи пленными,

Но кружиться должны мы, должны мы – зачем? —

нам узнать не даровано.